Все началось в Париже. Где мы с Оливией сидели за столиком на улице, в очаровательном маленьком кафе, глядя друг другу в глаза и делясь восхитительными шоколадными конфетами.

За нами наблюдала примерно тысяча человек.

Из-за заграждения.

Фотографировали и звали нас по именам.

Два новостных канала прислали съемочные группы. У нас не было «никаких комментариев».

Для нас закрыли Эйфелеву башню. И нам с Оливией удалось подняться на самый верх - но только ночью.

Мы посетили Собор Парижской Богоматери, и я целовал ее в залах Лувра... но только после закрытия. А еще ночью.

В нашем гостиничном номере - когда мы были только вдвоем - жизнь была более счастливой, чем я когда-либо мог себе представить.

Снаружи, мы жили как изгнанники в бегах. Или вампиры.

В Риме стало еще хуже.

В Колизей вход нам был отрезан - толпы были слишком велики. Мы не могли прогуливаться рука об руку по романтическим мощеным улочкам - слишком большой риск для безопасности. А на четвертую ночь нашего медового месяца, когда мы с Оливией предавались полуночному купанию в «личном» джакузи на балконе нашего номера, фотографии оказались в сети и выплеснулись на первые страницы газет уже на следующее утро.

- Гребаные ублюдки, - рычу я, швыряя в мусорное ведро таблоид с увеличенным снимком задницы моей жены, едва прикрытой бикини.

Оливия сейчас в душе, она еще не видела фотографий - и будет подавлена, когда увидит. И это все моя вина. Потому что я думал, что смогу защитить ее от этого. Потому что я дважды проклятый идиот. Потому что к этому времени, я действительно должен был лучше разбираться в подобном.

Я тру глаза, ярость и негодование жгут мне горло.

Томми Салливан, глава нашей личной охраны в путешествии - в то время как Логан и Джеймс остались, чтобы следить за Элли и Генри, соответственно, - почти так же возмущен вторжением в частную жизнь, как и я.

- Хотите, чтобы я нашел придурка, который сделал этот снимок? - спрашивает он, указывая на мусорное ведро. - Я не стану его убивать - но если во время фотосъемки у него в нескольких местах сломается палец, это может научить его хорошим манерам.

Я серьезно обдумываю эту идею.

Пока не звонит мой мобильный.

Это моя бабушка. Королева Весско. Она звонит мне по видеосвязи.

И утро становится все лучше и лучше.

Я отвечаю на звонок в библиотеке.

- Бабушка, - приветствую я ее, почтительно склонив голову.

- Николас, - отвечает она, ее острые серо-стальные глаза блуждают по моему лицу, ничего не упуская.

На заднем плане я вижу, что она в Королевском кабинете, за своим огромным письменным столом с портретом моего деда, принца Эдуарда, висящим на стене позади нее, как ангел-хранитель.

- Как поживаешь, мой мальчик? - спрашивает она. - Как Оливия? Вам нравится ваше путешествие?

Я потираю затылок и заставляю себя улыбнуться.

- Я в порядке. Оливия тоже. Путешествие проходит... хорошо.

Ее глаза сужаются.

- Интересно, - я наблюдаю, как она нажимает несколько клавиш на своем компьютере. Несмотря на свой возраст, королева знает толк в технологии.

- Ты неважно выглядишь. В Париже Оливия выглядела довольно ошеломленной, а ты, казалось, был на грани совершения убийства. И кадры, вышедшие сегодня утром, вполне... детализированы.

Я отрицательно качаю головой.

- Это не вина Оливии. Мы были в уединении нашей собственной комнаты - она могла бы плавать голой, если бы захотела.

- Конечно, это не ее вина, - говорит бабушка. - За кого ты меня принимаешь, Николас? Однако факт остается фактом: то, что Оливия должна или не должна делать, не имеет значения. Это не тот мир, в котором мы живем. Это не то, кто мы есть - ты это знаешь.

- Да, - удрученно вздыхаю я. - Наверное, я надеялся, что наш медовый месяц будет так... отличатся.

Королева мягко кивает.

- Я когда-нибудь рассказывала тебе о своем медовом месяце с твоим дедушкой? Куда он меня повез?

- Нет, не думаю.

Маленькая, загадочная улыбка пробегает по ее лицу.

- Я избавлю тебя от кровавых подробностей, но, возможно, тебе пора последовать его примеру. Начни мыслить нестандартно или... вне системы, как говорится.

Через несколько минут наш разговор заканчивается - у меня есть план.

И он великолепен.

*****

На следующий день мы отправляемся с Оливией в плавание, только мы вдвоем. Солнце яркое, воздух теплый, а вода голубая и прозрачная, достаточно бодрящая, чтобы не было скучно.

Оливия откидывает голову назад, когда прохладный туман окутывает нос судна. На ней обтягивающие белые шорты, рубашка в темно-синюю полоску, завязанная узлом на талии, из-под которой выглядывают завязки белого бикини, а темные волосы обрамляют лицо дикими, безрассудными волнами.

Она выглядит достаточно хорошо, чтобы ее съесть - и я однозначно намереваюсь сделать именно это. Как можно скорее.

- Опускаешь гик? – пытается она угадать морской термин, глядя на мои руки, когда я натягиваю веревку.

- Натягиваю шкот. - Поправляю я ее, подмигивая.

Я встаю и жестом приглашаю ее подойти. Что она и делает, проскальзывая между моими руками и штурвалом, так что я могу одновременно держать ее и управлять лодкой.

- Ты уверен, что знаешь, куда мы идем, Николас? - спрашивает она, глядя на кажущуюся бесконечной пустую синеву вокруг.

- Уверен, любимая, - шепчу я ей на ухо, целуя и всасывая нежную кожу ее шеи, потому что она так чертовски хорошо пахнет. Моя красивая, восхитительная, маленькая жена. - Это сюрприз.

Оливия оборачивается, поднимает руки к моей шее, прижимается ко мне всем телом и притягивает мои губы к своим для поцелуя. Ее язык горячий и влажный, а пальцы скользят по моим волосам - успокаивая и дергая одновременно.

- Я люблю тебя, - шепчет она мне в губы.

Как и в первый раз, эти слова поражают меня, словно прекрасный удар в живот. И я благодарен и ненасытен, покорен и изголодался по ней еще больше, снова.

Мои глаза открываются вовремя, чтобы заметить точку земли, которая внезапно появляется над плечом Оливии. И я выпрямляюсь, улыбаясь ей сверху вниз, убирая волосы с ее щеки.

- Мы на месте.

*****

Я привязываю лодку, затем протягиваю руку Оливии и помогаю ей сойти на маленький причал. Обнимаю ее за плечи, а она обнимает меня за талию, когда мы вместе направляемся в райский уголок острова.

И ее глаза - я смотрю, как ее прекрасные голубые глаза широко раскрываются от удивления и недоумения. И это так чертовски прекрасно, даже лучше, чем я себе представлял – надеялся – что будет.

- Это… это вообще реально? - смеется Оливия.

Мы поднимаемся по мягкому белому песчаному пляжу к крошечной деревянной хижине с синими ставнями на окнах и дверью, прикрытой белой занавеской, чтобы впустить ветерок. За хижиной - темно-зеленые джунгли, усеянные тяжелыми свисающими с деревьев фруктами. Внутри - воплощение минималистской роскоши - гигантская, пышная кровать с десятками подушек и чистейшим постельным бельем, окруженная белой москитной сеткой; потолочный вентилятор на солнечных батареях и полностью забитая кладовая и холодильник; а в задней части - душ с пресной водой и ванная комната. На стене висит ружье и мачете - на всякий случай - а перед хижиной – место для разведения костра со свежими дровами, рядом два мягких шезлонга, а чуть дальше - круглый открытый диван с навесом для защиты от солнца.

Я сжимаю руку Оливии.

- Это реально. Здесь мы проведем остаток нашего медового месяца. - Я прижимаюсь поцелуем к ее губам, подчеркивая слова. - Ни прессы, ни репортажей, ни толпы, ни любопытных незнакомцев... только мы. Голые.

Оливия кусает меня за шею.

- Как тебе это удалось?

- Остров принадлежит знакомому моей бабушки.

Моя потрясающая жена качает головой, глядя на меня.

- У вашей семьи есть друзья, которые владеют собственным островом? Я никогда к этому не привыкну.

Оливия переводит взгляд вверх и вниз по пляжу, затем вдоль разбивающихся волн на океан. Стая чаек синхронно ныряет к воде в поисках обеда.

- Но ты уверен, что сюда больше никто не доберется, Николас? Неожиданно?

Вдруг из рации на столе раздается голос: голос Томми.

- Профессор? Вы слышите меня, Профессор? Это Шкипер - прием.

Я беру рацию.

- Да, Томми, я тебя слышу.

- Вы должны использовать кодовые имена, сэр, - ворчит он через динамик. - Это работает только в том случае, если вы используете кодовые имена.

- Ладно, извини, - усмехаюсь я. И Оливия смеется рядом со мной, ее глаза светятся и искрятся в лучах теплого полуденного солнца.

Я прочищаю горло и заставляю себя говорить более серьезно.

- Профессор и Мэри Энн благополучно прибыли. На острове Гиллигана все хорошо. Прием.

- Вас понял, - отвечает Томми.

Мгновение спустя Оливия ухмыляется, спрашивая:

- Мэри Энн?

Я обхватываю ее руками за талию и притягиваю к себе.

- Я всегда предпочитал Мэри Энн Джинджер. (Прим. переводчика: Профессор, Шкипер, Мэри Энн и Джинджер – герои американского телевизионного сериала «Остров Гиллигана» о семерых людях, попавших на необитаемый остров и пытающихся на нём выжить).

Затем я снимаю рубашку и расстегиваю брюки, выхожу из них и стою перед ней, обнаженный и гордый во всех смыслах этого слова.

- Отвечаю на твой вопрос - Томми и охрана там, патрулируют на воде, так что никто больше сюда не доберется. Но мы не можем видеть их, и они не могут видеть нас, клянусь.

Глядя ей в глаза, я дергаю узел на ее рубашке, пока он не развязывается. Стягиваю ее с рук, и она позволяет мне. Потому что доверяет. Потому что знает, я рискну подставить объективу свою голую задницу - но никогда, никогда не рискну подставить ее.

Прекрасные обнаженные части тела Оливии предназначены только для моих глаз.

Затем она позволяет мне стянуть с нее шорты, и я медленно развязываю завязки ее бикини, позволяя ему упасть с ее шеи, являя ее нежные, полные груди своим глазам.

И своему рту.

Я опускаю голову и провожу языком туда-сюда по ее соску, пока он не становится острым и твердым. Дыхание Оливии учащается, а голос превращается в тихий стон.