Вернувшись из-за города, генерал, как и весной, работал дни напролет в нью-йоркской публичной библиотеке на 42-й улице. Сидел за одним из больших столов в Славянском отделе на втором этаже, в кармане пиджака лежал его обед — тощенький сэндвич, приготовленный дома Ксенией Васильевной.

Удалось Деникину написать и обстоятельный ответ на труд генерала Н. Н. Головина с двусмысленным названием «Российская контрреволюция», где тот критиковал его главкомство на юге России. Озаглавил свою отповедь Антон Иванович конкретно и звучно: «Навет на белое движение».

Боевой генерал Деникин и перед атаками жизни привычно не сдавался, хотя в его 74 года все чаще били боли в сердце.

Следующий, 1947 год был в жизни главкома последним. В его начале сердце Антона Ивановича так прижало, что, кроме знакомого русского врача, Деникин по настоянию жены показался и доктору «из немцев».

Летом деникинское сердце уже постоянно болело. Но он все равно отправился с Ксенией Васильевной в гости к одному другу на ферму в Мичиган.

Антон Иванович умрет, не дожив до своего декабрьского 75-летия. После отпевания в Успенской церкви Дейтрота генерала похоронят с воинскими почестями американской армии на тамошнем кладбище. Посмертный салют Деникину дадут как бывшему Главнокомандующему одной из союзных армий Первой мировой войны.

Потом деникинское тело перевезут на русское кладбище Святого Владимира в местечке Джексон штата Нью-Джерси. А перед смертью Антон Иванович будет просить, чтобы гроб с его останками, когда Россия будет свободной, перевезли бы туда. И теперь это время пришло!..

В конце июля 1947 года на ферме у друга ударил генерала сильнейший сердечный приступ. Его быстро повезли в ближайший городок Анарбор, положили в больницу при Мичиганском университете.

Через несколько дней Антон Иванович оправился и потребовал от жены принести ему рукопись «Моей жизни», надо же было работать. Начал писать, а для отдыха к пасьянсу наладил еще составлять и крестословицы. Как было потом, Марина Антоновна Деникина рассказала мне подробно.

Кризис у Антона Ивановича в общем-то миновал, и можно было выписываться. Да ускорил свою смерть генерал привычкой к сугубой аккуратности и во внешнем виде. Когда узнал, что на следующий день его забирает отсюда домой жена, решил привести себя в полный порядок. Взялся он освежить, обрить себе голову, как регулярно привык с Румынского фронта.

Деникин начал бойко водить бритвой по голове - и уже смертно пробил сердечный приступ!

Генерал снова недвижно лежал и понимал, что умирает. Деникин был готов к этому всю жизнь, выучившись предсмертному православному спокойствию у своего отца Ивана Ефимовича. Белогвардейский главком уходил, выполнив и отцов завет о чести и честности. Ему б сюда русского батюшку для соборования... Но было другое, совершенно символическое.

У постели сына Елизаветы Францисковны Вржесинской вдруг оказался местный врач-поляк, «случайно» заменивший в этот день американского коллегу, наблюдающего Деникина. Давненько не слышал Антон Иванович польской речи, какой не изменяла его мать. А врач знал и по-русски. И сладостно было слушать Деникину, умирающему в стерильно-непроницаемых американских стенах, эти два языка.

Он собрал силы, чтобы Ксения Васильевна хорошо услышала и точно б передала дочке Марине-Маше и внуку его слова:

— Скажи Маше и Мише, что я умираю спокойно. Оставляю им ничем не запятнанное имя.

Генерал помолчал и почти крикнул громким шепотом:

— Вот не увижу, как Россия спасется!

Его фельдфебельский батя вот так же грустил, что не дождался у сына офицерских погон. А сын-главком горевал о гораздо большем, совсем необъятном...

Антон Иванович замолчал перед долгой дорогой. Генерал последним патроном из той — первопоходной горсти командиров впереди офицерской колонны — уходил в свой последний Ледяной поход. Не было уже на плацдарме Земли ни Корнилова, ни Алексеева, ни Маркова, ни Кутспова. Поход главкому Деникину предстоял такой же бело-белогвардейский от холодов, мороза, снега.

Генерал Антон Иванович Деникин ушел брать небесные станицы 7 августа 1947 года.

Как это у поэта «парижской ноты» Георгия Адамовича?

Когда мы в Россию вернемся... о, Гамлет восточный,

когда?

Пешком, по размытым дорогам, в стоградусные холода,

Без всяких коней и триумфов, без всяких там кликов,

пешком,

Но только наверное знать бы, что вовремя мы

добредем...

Больница. Когда мы в Россию... колышется счастье

в бреду,

Как будто «Коль славен» играют в каком-то

приморском саду,

Как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней

мгле

Колышутся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле.

Когда мы... довольно, довольно. Он болен, измучен и наг. Над нами трехнветным позором полощется нищенский

флаг,

И слишком здесь пахнет эфиром, и душно, и слишком

тепло.

Когда мы в Россию вернемся... но снегом ее замело.

Пора собираться. Светает. Пора бы и двигаться

в путь.

Две медных монеты на веки. Скрещенные руки на грудь.

Иван Ефимович Деникин (1807-1885), отец Антона Деникина

Елизавета Федоровна Деникина (1843-1916), мать Антона Деникина

Ксения Чиж, будущая жена Антона Деникина. Шестнадцати лет она сфотографировалась в национальном костюме.

Лейтенант Антон Деникин. 1893 г.

Полковник Антон Деникин -командир 17-го пехотного Архангелогородского полка. 1911г.

Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта А. И. Деникин 1917 г.

Генералы А. И. Деникин и Л. Г. Корнилов в группе офицеров. Быхов, 1917 г.

А. И. Деникин встречает представителей Антанты. Екатеринодар, ноябрь 1918 г.

Девочка дарит букет цветов А. И. Деникину. 1919 г.

Генерал-лейтенант А. И. Деникин за рабочим столом. 1919 г.

А. И. Деникин, 1919 г.

Генерал Деникин. 1919

Ростов-на-Дону, 1919 г. Генерал Деникин беседует с генералом Богаевским, атаманом донского казачества.

Февраль 1919 г. в Новочеркасске, столице донского казачества. Слева направо: А. П. Богаевский, генерал Деникин, П. Н. Краснов, генерал И. П. Романовский

Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России А. И. Деникин и начальник штаба И. П. Романовский. Таганрог, 1919 г.

Деникин и его дочь Марина в Севре (Франция). 1933 г.

Деникин в Мимизане во время оккупации фашистами Франции