Полицейский (медленно приближается). Эй, сударь!

Адам (взглянув на него). В чем дело?

Полицейский. Не кричите так, не то я вас арестую.

Адам. Простите, — я свободный человек и могу говорить, что хочу. Впрочем, я уже тысячу раз проповедовал это устно и письменно. И все без толку… Нет смысла повторяться! (Засовывает скомканный Манифест в карман.)

Полицейский. Говорить можете, но не орите. Что это у вас?

Адам. Пушка отрицания.

Полицейский. А разрешение есть?

Адам. На что? На отрицание?

Полицейский. Нет, — чтоб поставить ее на этом земельном участке.

Адам. Плевал я на все разрешения!

Полицейский. В таком случае забирайте эту штуковину и — марш отсюда! Не то заплатите штраф. Чтоб через час здесь ничего не было!

Адам. Через час? Скажите, — через минуту! Через минуту все полетит к чертям, господин блюститель всемирного порядка!.. Вы даже не спросите, что я имею в виду?

Полицейский. Ступайте-ка лучше домой, сударь! (Уходит.)

Адам. Последнее мгновенье мира, и так все опошлить!.. Тьфу! Добро бы изрек что-нибудь великое!.. Все плохо! Плохо! Плохо! Все отрицаю!

Бьют часы.

Полдень! Бим-бам… Вот и конец! Сейчас громыхнет… Раз, два… Теперь нажать… Бим… Еще секунду… Вам… (Спохватывается.) Уже отбили? А я не сумел выстрелить… Плохо!

Бьют другие часы.

Ура! Мир, жалкий мир, пробил твой час! Бим-бам… Ну же! (Нажимает кнопку на Пушке.)

Оглушительный грохот, дребезг. Адам падает. Кромешная тьма. Завывание ветра. Рев и гул. Все звуковые средства театра приведены в действие. Адам садится.

О, боже, я мертв!.. Помогите!

Грохот затихает и внезапно прекращается совсем. Пауза. Чуть брезжит мутный свет. В непроглядных сумерках обнаруживается, что все исчезло. Осталась голая земля, пригорок да ужасающе оголенный горизонт. Адам садится.

Как, я не мертв?! Стало быть, это не конец света? (Встает.) Где я? Вот Пушка отрицания… Но ведь раньше тут стояли дома!.. А вот там висело белье… Домов нет… Ничего… Ничего нет… Значит, все-таки конец света?! А я — жив?! Ах да… Я забыл отвергнуть самого себя!.. А в остальном — это конец света, — несомненно. (Падает на колени.) Я спас мир, ибо уничтожил его! (Пауза.) Что за чушь, — на меня вдруг нашло какое-то молитвенное настроение… (Поднимается.) Погляжу-ка лучше, как выглядит мир после светопреставления. (Озирается по сторонам.)

Это все?.. Как же так?.. Но ведь тут и намека нету на кошмар катастрофы, на трагический дым, на комету!.. Эх, циклон бы, потоп!.. Да и лава не помешала б!.. И, признаться, мне жаль, что не слышно ни воплей, ни жалоб… Я-то думал — крах грандиозней… Пусть ужасно, зато прекрасно! Великолепьем крушенья хотел насладиться… А случилось все так, будто лампочка вдруг погасла… Где феерия зла, искаженные ужасом лица?! Стыд! Позор! Так испортить спектакль! Да неужто всемирный крах не достоин большего блеска?! Нет, шалишь, я финал бы поставил не так. Я подбавил бы ужасов, трагики, треска! И бенгальских огней, и пожаров, багрово-кровавых… Думал — будет на что посмотреть… Сумасшествие огненной лавы, пепелище, скелеты станков, и среди запустенья и свалки — колоннадой ощеренный храм, обгорелые балки… А в действительности? Ничего! Ничего, гляди, не гляди!.. Хоть бы что-то осталось… Ан нет. Пустота. Значит, вывод один: мир не стоил гроша, и Ничто обратилось в Ничто. Если б стоил чего-то, осталось хотя бы то, что достойно остаться… Не так ли?.. Кругом заунывно и голо… Хоть бы горсточка праха, тряпица, осколок!.. Ничего-то людского!.. Мертво. Хоть бы кто-то спросил, укорил: Что стряслось, старина? Уж не ты ли сие сотворил? Я признался бы: да, я в ответе за гибель людей, это я все на свете отверг, истребил страшной Пушкой своей. Поступить я иначе не мог по причинам глубоким и веским. Жаль, что некому это сказать, перемолвиться не с кем… Беспредельно Ничто… И какое оно убогое! Я-то думал, что после людей уцелеет хотя бы немногое… Столб, допустим, чтоб прислониться… Словом, нечто мирское, людское, дабы снова я мог отрицать… Но, как видно, зашел далеко я… Отрицанье мое оказалось сильней, чем я думал… До чего же уныло кругом!.. Бр-р, какой холодиной подуло!.. И во сне не приснится, что славянское «нет» всеохватное на такое способно… Ау!.. Эге-гей!.. Я один, вероятно… И ведь смелость какая нужна! Ого-го!.. Ни души во Вселенной. Триумфальный финал! Пустота. Никого из людей. Жаль, не видел никто, как свершилось все это мгновенно, а такое не каждый случается день! Эй!.. Да слышит ли кто?.. Никого. Ну, и ладно! Баста! А другой бы небось заносился и хвастал, — Дескать, я отрицал все и вся и над миром расправу вершил… Хоть зеваку бы одного!.. Никого. Ни души. Ограниченный мир, и тупой, и пустой, и ленивый… Что там сверхчеловеческий труд и великие наши порывы?! Эге-гей!.. Никого… Все мертво. Отрицанье повально. А ведь глупостью было с моей стороны понимать отрицанье буквально!.. Мир погиб. Я его погубил, так как был он устроен паршиво. Жаль, финал подкачал, а ведь мог получиться на диво!

Вверху загорается Око Божье. Слышен грохот.

Глас Божий. Адам, что ты сделал?

Адам. Что?! Кто это говорит? Есть здесь кто-нибудь?

Глас Божий. Что ты сделал?

Адам (горделиво). Разве не видите?! Я отрицал мир…

Глас Божий. Что ты сделал, Адам?

Адам (глянув вверх). Пресвятая дева, это говорит Бог! (Падает на колени, закрывает лицо руками.)

Глас Божий. Зачем ты это сделал?

Адам. Я… Я думал…

Глас Божий. Адам, зачем ты это сделал?

Адам. Затем, что мир был устроен скверно и несправедливо! Например…

Глас Божий. Сотворишь его заново сам!

Адам. Я!? Как же так?! Почему?!

Глас Божий. Покажи, на что ты способен!

Адам. Зачем это творить?!

Глас Божий. В наказание.

Адам. Творить? Но как?! Из чего?!

Глас Божий. Из глины, что под твоими коленями.

Адам. Мне страшно…

Глас Божий. Творить всегда страшно. Встань!

Адам. Боже, смилуйся надо мной!