Всякий раз, оказываясь на свободе, он понимал, что здесь ему не место.

Здесь его никто не ждет, и здесь он никому не нужен. Осознавая это, Лео вновь пускался во все тяжкие и снова начинал считать дни, зачеркивая даты на обшарпанной стене, о чем, впрочем, впоследствии ничуть не жалел, так как смысла своего пребывания на воле в упор не видел.

Но на этот раз ситуация изменилась. У него появилась цель. Доказать самому себе, что его еще рано списывать со счетов, ведь способности его и хитрость, и безумство неисчерпаемы – вот, что было его главной задачей!

Он, действительно, способен на многое. Пусть не на великие свершения и создание финансовой империи, то, по крайней мере, на незабываемый секс с красоткой, которая так сильно запала ему в душу. Уж это причитается ему по праву!

Писатель невольно напомнил ему о ней. И тут же былые чувства вспыхнули с новой силой. Неудержимая похоть, за время нахождения в одиночной камере ставшая наваждением, возобладала над разумом, и как это ни было смешно ему самому, в нем пробудилось чувство ревности.

Лео понимал, что единственным инструментом в достижении пусть низменной, но такой желанной цели, для него было знание. Он владел ее тайной и мог ее шантажировать.

С такой великой целью, сжимая в руке нож, он и шел в дом на бульваре. Приближаться к воротам он не стал, а по старой привычке перелез через высокий каменный забор. Оказавшись на территории дома с желтой черепичной крышей, он увидел, что на втором этаже в одном из окон горит свет. Осторожно он обернул заранее припасенный камень мокрой бумагой и разбил им стекло в окне, которое выходило на кухню. Удар вышел почти бесшумным и наверняка не потревожил хозяев.

Когда-то Лео уже бывал внутри этого роскошного особняка. Кто знал, что спустя пару лет он вновь окажется в этой гостиной, правда визит его будет инспирирован совсем другими обстоятельствами, хотя цель его останется прежней.

В беспросветной тьме он попытался идти на ощупь, но вдруг споткнулся о лежащий под ногами перевернутый стул. Не удержался и упал на пол, чертыхаясь и проклиная хозяев, на чем свет стоит.

Постепенно глаза его привыкли к темноте, и он ступил на лестницу, ведущую на второй этаж. Помня, где находится комната, в которой он увидел свет, на миг он представил, как проберется туда и застанет Анну врасплох.

А когда объявит ей о своих намерениях, точнее, в подробностях, достойных описания самого модного женского романа (привет Мурсии!), расскажет о том, что собирается с ней сделать (именно детальный пересказ своих изощренных фантазий доводил его до мысленного оргазма), посмотрит на выражение ее лица. Что на нем отпечатается быстрее всего – смятение или ужас? Гнев или страх? Вот, что он хотел увидеть на безупречном лице когда-то отказавшей ему блондинки.

Страх!

Поднявшись на второй этаж, Лео увидел скользящий по полу лучик света. Он исходил из-под полуоткрытой двери той самой комнаты. Сердце забилось еще быстрее, и ноги сами понесли его туда.

Сперва он осторожно просунул голову за дверь, потом переступил через порог и вошел в светлое помещение, оказавшееся просторным залом. Под белым сводом он увидел древнюю люстру – медный обруч с синевато-дымчатыми подсвечниками, в которых горели восковые свечи.

Лео огляделся по сторонам. Богатая мебельная стенка, ряд пустых кресел в центре зала, напольное зеркало у окна. И ни одной живой души.

Он хотел было уже повернуть назад, чтобы продолжить поиски в других комнатах, но тут вдруг дверь за ним резко закрылась, гардины занавесили окно. А свечи все, как одна, погасли. Лео оказался в полной темноте.

Странный запах вплетался в прохладный воздух и отвлекал его от созерцания мрака, в котором он заподозрил чье-то присутствие.

Его рука впилась в нож.

Он знал, что совершив побег, путешественник непременно окажется здесь. Но не знал, произошло это уже или нет. Утешая себя тем, что Виктор Мурсия давно уже покинул дом на бульваре, Лео, тем не менее, хорошо представлял себе возможную встречу с писателем, если этого все-таки не произошло.

Он достал спички. Оставалось только зажечь крохотный огонек и посветить им перед собой, что он с нетерпением и сделал.

– Анна? – тихо позвал он и, отгоняя прочь враждебные мысли, шагнул вперед.

И вдруг там вдалеке, у стены, куда еле доходил свет одинокого огня, возникла женская фигура. Он замер, не осмеливаясь сделать и шага. Сердце забилось, как безумное, дерзкий холодок пробежал по спине, вызывая медленную дрожь.

Но на этот раз дрожь была не от страха, нет. Эта дрожь была от волнения, которое раньше он постоянно путал со страхом. Теперь же он отчетливо мог отличить одно от другого.

Волнение накатывало белой волной и застывало под сердцем. Волнение затрудняло дыхание, пряча внутри предвкушение самого сладкого блюда, попробовать которое ему пока не удавалось.

А страх… Страх был другим. В его беспощадности он убеждался всю свою жизнь, сидя по разным тюрьмам в разных городах, и пытаясь воспитывать к нему особенный иммунитет.

И вот фигура зашевелилась.

Полы ее длинного черно-белого платья заскользили по паркету. И Лео увидел худое лицо с широкими скулами, странные черные глаза.

Догоревшая спичка обожгла его пальцы, но он не почувствовал боли.

– Кто здесь? – на выдохе спросил Лео и затаил дыхание.

И тут темнота пришла в движение.

– Иди ко мне, Лео, – сказал призрак, и парень подчинился.

Холодная рука коснулась его шеи, и с ее прикосновением Лео ощутил дивное спокойствие. Божественное чувство, идущее вразрез со всем, что он испытывал раньше.

Он был готов целовать ее руки, готов был встать перед ней на колени, вымаливая продолжение. И он бы так и сделал, только почувствовал, что двигаться не может.

В одно мгновение сладостный покой сменился удушливой тревогой, когда он понял, что каменеет под ее взглядом.

– Нет… – озябшие пальцы впились в черный рукав. – Я не могу… – он не сказал это вслух, – слово застряло где-то в голове, так и оставшись непроизнесенным. И что-то… (что это было?) заставило его забыть обо всем, кроме странных черных глаз.

– Ты можешь, Лео…

Он с ужасом смотрел, как ноги сами, вопреки воле, ведут его туда, где темнота сгущалась пуще прежнего. И спустя мгновение он уже оказался у стены.

– Славный, славный парень Лео, – запела женщина. Наконец, она посмотрела ему прямо в глаза, и Лео узнал ее.

– Морелия? – рука с ножом поднялась в воздух, но застыла там, на полпути от намерения к поступку.

– Я ждала тебя, Лео. Ты нужен мне.

– О, нет… – выдохнул он. – Не надо, прошу… – и тотчас вонзил нож в ее грудь.

Женщина растворилась в воздухе бесплотной тенью, остались только ее руки. Они схватили Лео за плечи, и парень вздрогнул от холода, пронзившего его насквозь. Внезапно он понял, что это был за запах, который встретил его в зале.

Мята. Дикая лесная мята холодной струйкой просочилась в верхний воздух.

Волосы у Лео были короткие, что доставило вампиру меньше хлопот, ведь не пришлось оголять его шею. Ее клыки коснулись белой кожи. Кожа была нежна и буквально таяла на них. Но тут клыки уткнулись во что-то металлическое… Морелия отпрянула, увидев серебряную цепочку на шее бедняги. Цепочку с маленьким крестиком.

В следующий миг она сорвала ненавистное украшение с шеи жертвы, бросила его на пол, растоптала. А вместе с ним и все его чувства – преступный пережиток прошлой жизни.

Любовь, восторг и радость, отчаяние, сомнения и страх – все, присущее Живым, уснуло. Навсегда и безвозвратно потеряло связь с человеком, ставшим мертвецом. Призраком Того Света, но призраком, не принадлежащим ни аду, ни раю. Призраком, излучающим собственный свет. Негасимый и яркий, как пожар преисподней. Свет голода.

Голод был ее хозяином. Голод – особое жжение в области груди, слабое постукивание ледяных пальцев о замершее сердце, он заставил ее раскрыть рот, хотя сама она того не хотела.

Остался шаг, всего лишь один шаг, хрустальный миг пленительного счастья, до которого подать рукой.