– Тогда как у него получилось уйти незамеченным?

– Вот! Это самое интересное. В его доме мы не нашли ни потайных дверей, ни подземного хода. Гаденыш просто растворился в воздухе, словно тень! Это, кстати, еще одно доказательство.

– Но это еще не преступление, святой отец. Как вы можете утверждать, что Люций – вампир, если у вас нет прямого подтверждения его вины?

Кровь на одежде может быть чьей угодно. В том числе и самого поэта.

А может, он просто не в ладах с душевным здоровьем? Вполне возможно, его прозрение сыграло с ним злую шутку. И пришло время, когда он, наконец, стал пожинать плоды своего чудесного исцеления.

– О, да! Я догадывался, что ты заговоришь о сумасшествии. Именно так легче всего объяснить его странное поведение. Но я знаю, что он вампир.

Неделю назад я видел его ночью на озере Пиала. Он ходил по берегу голым, и рот его был в крови!

– Голым! – усмехнулся Черноволосый. – Эка невидаль! Я, когда испишусь, тоже иногда хожу купаться на озеро голым. Смотря, сколько до этого просижу в «Орлином гнезде»!

– Да, но если бы дело было только в этом, – старик покачал головой, – Все уже привыкли видеть в нем зрячего. Никто не удивляется тому, что он спокойно ходит по улицам города и узнает соседей и друзей. Это стало нормой, – священник выдохнул. – И это хорошо. Но вот то, что я увидел позже, нормой быть не может ни при каких обстоятельствах.

– И что же вы увидели?

– Я дождался, когда он покинет берег, и исследовал те места, по которым он ходил. И знаешь, что я там обнаружил?

– Что?

Старик перегнулся через стол, поближе к собеседнику. В это время Черноволосый снова поднял свою кружку и медленно опрокинул ее содержимое.

– Труп.

Черноволосый насторожился.

– Обескровленный труп Изота Гальера! Да, да, того самого мальчишки Изота, который чистил нам сапоги в обувной лавке постоялого двора «В бегах»! Ты помнишь его?

– Такой низенький паренек с прыщавым лицом?

– Он самый. Я наклонился в надежде уловить хоть малейшие вздохи, но кроме жужжания мух в его волосах не услышал ничего. Я осмотрел тело. Он лежал на спине, бледный, как смерть. Голова его была повернута набок. Вся шея его была в крови. Я подумал, что ему нанесли разящий удар ножом и приподнял его подбородок, чтобы иметь возможность рассмотреть рану. Но вместо кровавого рассечения я увидел укус!

– Вы хотите сказать, что его укусил Люций?

– А что я должен был подумать? – один глаз старика невольно дернулся. – Поэт покидает место своего злодеяния, кровь капает с его губ, а через пять минут я нахожу труп с искалеченным горлом!

Черноволосый потряс головой, словно выбивая из мозгов хмель. Это была не первая его попытка протрезвиться, но, естественно, и она ни к чему не привела.

А не приснилось ли вам все это, святой отец? Лучше глотните. Плеснуть? – он кивнул на вторую кружку, с начала разговора остававшуюся пустой.

– Если бы я не был уверен в своих словах, я бы не стал об этом даже заикаться.

– Не знаю, не знаю, – парень нахмурился. – Мое дело маленькое. Я никого не обвиняю, но и не защищаю. Я всего лишь писарь. Откуда мне знать, где правда, а где ложь?

– Это не ложь, Галба! Я говорю то, что видел своими глазами!

– Виной всему могли быть волки… они водятся в тех лесах, – писарь отставил кружку в сторону и стал разгонять рукой дым, застивший глаза.

– Конечно, могли быть и волки! – из серых клубов выплыло морщинистое лицо старика. – Только волки не пьют кровь. Они съедают свою добычу.

Позже мы со скобрами потянулись в лес, чтобы забрать тело Изота. Но не нашли его на месте. Там, где он лежал, осталась лишь примятая трава.

– Может, вы перепутали место?

– Кого ты хочешь обмануть? Себя или меня?

– Не знаю. Вполне возможно, он решил, наконец, убраться из города. Он давно обещал… Еще тогда, на постоялом дворе он проговорился, сказал, что мечтает о гораздо большем, чем об участи простого чистильщика обуви.

– Если тебе так будет легче, то думай так.

– Почему вы тогда сразу не взялись за дело вместе со своими скобрами? За неделю вы бы выбили из него признание.

– Я хотел в одиночку схватить вампира, дабы не подвергать опасности других людей.

– Благородно, – усмехнулся Галба. – Но мне кажется, вы просто хотели славы.

– При чем здесь слава, щенок? Я молчал потому, что хотел до конца убедиться в своих подозрениях, а потом взять его с поличным. Если бы я разболтал всем то, что видел, Люций бы уже давно убежал из Менкара!

– А мне кажется, что если бы не ваше тщеславие, святой отец, многие жизни были бы спасены.

– Эх, Галба Тарот, если бы не время и не место нашей беседы, я бы…

– Знаю, знаю, вы бы лишили меня должности. Или, чего хуже, обвинили бы в клевете или сговоре с дьяволом. Так часто бывает.

– Проклятый писарь, твой поганый язык тебя погубит!

– Ничего не могу с собой поделать. Когда выпью, говорю все, что думаю.

Так значит, теперь вы уверены в том, что он вампир?

А кто он, по-твоему? Говорю же, я видел, как он спешно покидал берег Пиалы с окровавленным ртом!

– Ну, хорошо, хорошо, успокойтесь, святой отец. Пусть будет так, как вы говорите, – Галба развел руками, взгляд его потонул на дне полупустой кружки. Для него не стоял вопрос ребром: верить или не верить священнику. Это было как-то второстепенно. Самым главным для него было сейчас – опрокинуть еще пару кружек.

– Говорят, если посмотреть вампиру в глаза, то можно увидеть свою душу, как она есть.

Старик все-таки плеснул себе горячительного из высокого кувшина и залпом опорожнил глубокую кружку.

– Вот это правильно! Вот это нормально! – Черноволосый улыбнулся. – А то сидите мрачнее тучи. Это вас успокоит, святой отец.

– Не знаю насчет души, но то, что слух и обоняние у них, как у дьявола, это точно.

– Говорят, они могут превращаться в волков…

– Я и здесь промолчу. Перевоплощений я не наблюдал. А вот свидетелем исчезновения одного из них мне пришлось стать буквально на днях. Но, несмотря на это, я буду идти до конца. И я поймаю гаденыша.

– Да где ж вы собираетесь его искать, если он покинул Менкар?

– Говорю тебе, писарь, он все еще в городе. Убийства продолжаются. А эта Камелия, его сестра, она намеренно выгораживает своего братца. Она наверняка с ним заодно!

– Камелия? Эта тихая, богопослушная серая мышка? Н-е-ее-т… – Точно тебе говорю!

– Ни за что не поверю, что Камелия помогает ему. Возможно, она что-то и знает, но вряд ли она замешана в этом деле.

– Я тоже не верил до поры до времени… – И что вы с ним будете делать, когда найдете?

– Предам суду.

– Но ведь нет ни свидетелей нападения на Изота, ни свидетельств других убийств. А самое главное, нет тел. Одни исчезновения. А ваши ночные видения легко можно объяснить бессонницей или изрядным количеством имбирного эля, – на смуглом лице писаря заблестели капельки пота.

– Я смогу доказать, что именно он и есть тот самый убийца-невидимка!

– И как же вы собираетесь это доказывать?

– Есть множество способов отличить вампира от человека.

– Вы серьезно?

Да. И некоторые из них я знаю. Я объясню тебе как, – cтарик подставил кружку под кувшин. Галба долил ему остатки эля. Перед глотком священник громко выдохнул и закатил глаза.

– Только схожу в отхожее место. Жди меня здесь. Никуда не уходи, – опорожнив глиняную кружку, он встал из-за стола и направился к выходу.

– Как скажете, святой отец, – писарь сощурился и кивнул разносчику.

После того как священник ушел, минут пять Галба Тарот воевал со сном. В конце концов, его слабые попытки сопротивляться объятиям Морфея закончились, глаза его закрылись, шея ослабла, и он уронил голову на стол.

Странный рассказ святого отца Антония остался где-то вне сознания. Образ поэта и его жертвы потонул в волнах накатывающего бессилия и дремоты.

Старик оказался в полной темноте на заднем дворе трактира. Разглядев очертания одинокого дерева, он решительным шагом направился к нему. Если бы на его пути попалась яма или ухабина, он бы непременно свалился в нее и переломал бы себе обе ноги, но на его счастье рельеф территории двора оказался прямым, и быть пострадавшим в результате несчастного случая ему не грозило.