Четверо скобров с собаками спустились с лестницы. Самый высокий из них, и, судя по всему, самый старший, заговорил первым.

– Святой отец, там никого нет, – он растерянно пожал плечами.

– Как нет?

– Не знаю. Мы перевернули все вверх дном. Но никого не нашли.

– Черт возьми! – священник перевел взгляд на девушку, он был исполнен гнева.

– Я же видел, как он входил сюда… Где же он?

– Может, сейчас вы мне дадите высказаться?

– Говори.

– Мой брат ушел из города. И это чистая правда. Он покинул Менкар и больше сюда никогда не вернется, – после ее слов Эскудо заскулил.

– Если это действительно так, – священник прикусил губу, – мы найдем его везде. Он должен понести заслуженное наказание. И он его понесет, ибо виновен в преступлениях против бога и людей!

– А вам не кажется, что для обвинения нужны какие-то доказательства? Вы что-нибудь нашли здесь, что свидетельствовало бы о его вине перед вами и богом?

В ответ отец Антоний крякнул и отвернулся.

– Я видел, как из окна вашего дома вылетело оскверненное распятие, – начал он. – Наверняка это сделал Люций.

– Это не преступление.

– Святой отец? – священник повернулся к скобрам.

Один из них держал в руках окровавленную одежду поэта. Он только что вытащил ее изо рта своего пса.

– Вот и доказательства, Камелия! – растерянность на лице священника сменила победоносная улыбка.

День пятый. Тэо Брукс

С каждым часом он слабел. Синяки под глазами почернели, кожа на висках провисла, щеки втянулись. На грудь давила тяжесть, и каждый вздох давался с трудом, вызывая свистящие хрипы на выходе.

Неужели именно так себя чувствует человек перед смертью?

Он коснулся кожи лица – та буквально осыпалась мелкими чешуйками. Он старел, его плоть отмирала, и силы покидали его. Он знал, что совсем скоро, если не насытится, то окончательно потеряет способность передвигаться и умрет. Жжение в уголках глаз, не терпящих частых морганий, изнуряло. Боль, столько времени непрестанно терзающая его горло, была ужасной. Близость насыщения, совсем недавно казавшегося ему таким реальным, таким доступным, кружила голову. И если раньше это самое насыщение было удовольствием, что называется, из запретных, то теперь, почувствовав новые возможности и силу, писатель не сомневался в том, что может все.

Чтобы жить, он должен пить кровь. И он будет пить кровь. Выбор сделан, и назад дороги нет. Он примет это как данность и свыкнется. Нужно только дать себе освобождение. Нужно найти новую жертву…

Больших трудов ему стоило потерпеть до ночи. Но когда эта самая ночь опустилась на город, и он в предчувствии свершений готов был отправиться на охоту, в дверь тихо постучали.

Виктор почувствовал, как голод и страх гонят его прочь из номера, но вопреки инстинктам не кинулся к окну, а пошел к двери.

Ощущение того, что его накрыли, стало медленно овладевать всем его существом. Отчаяние – бестолковое и занудное чувство, место которому в темнице на задворках сознания, подступило к сердцу.

– Откройте, – в его размышления вмешался голос за дверью. – Я знаю, вы дома. Откройте.

Копы…

Писатель притаился у стены.

Сначала они стучат, а потом выламывают дверь.

– Вас зовут Виктор Мурсия, и вы скрываетесь от полиции за убийство двух человек. Но я знаю, что вы невиновны.

– Кто ты такой? – Виктор спросил раньше, чем успел осознать, что копы не говорят подобным образом, когда хотят схватить преступника.

– Меня зовут Тэо Брукс. Я пришел вам помочь.

– Откуда ты меня знаешь?

– Я вас не знаю. Но мне кажется, я именно тот человек, который вам сейчас нужен. Я могу все объяснить.

– Утешает, но не слишком, – сарказм затмил волнение. – Ты сказал, что пришел помочь мне. Каким же образом? И, самое главное, зачем?

– Откройте дверь и выслушайте меня. Если вы меня не выслушаете, то рискуете навсегда остаться таким, как сейчас.

– А если открою?

– Узнаете тайну, которая окутала вас. Кроме меня вас больше никто в нее не посвятит.

Поколебавшись еще мгновение, Виктор отворил дверь.

Бодрым шагом в комнату вошел долговязый парень лет двадцати пяти. Его длинные волосы цвета воронова крыла были стянуты на затылке в тугой конский хвост. На смуглом, гладко выбритом лице застыло выражение решительности. Миндалевидные глаза отдавали не то в голубизну, не то в зелень (но больше все же в зелень) и светились живым интересом. Одет он был в черный шерстяной кардиган, под ним виднелся воротник синей рубашки.

Как только Виктор увидел незнакомца, то понял, что Тэо Брукс – тот самый парень из его сна. Парень с серебряным кинжалом.

Выходит, ему уже снятся вещие сны?

Гость окинул комнату беглым взором. Занавешенные шторы, синий торшер, небольшая кровать и пара стульев. Спартанское убранство его не удивило.

– Вовремя я пришел. Еще чуть-чуть, и вы бы пропали. Вы заражены. Наверное, вы уже видели свой укус. Кстати, где он? – гость не смотрел на писателя, он вертел головой то влево, то вправо, и словно принюхивался к чему-то.

Вместо ответа Виктор спросил:

– Как ты меня нашел, Тэо Брукс?

– Полиция нынче не такая всемогущая, чтобы скрыть громкое преступление в маленьком городке. Весть об убийстве братьев Бриль быстро распространилась за пределы Саванны. Я узнал, что смерть близнецов наступила от неведомого укуса, который копы ничем другим, как следом от таинственного оружия маньяка, объяснить не смогли. И принялся ждать.

– Чего?

– Когда ты сбежишь из тюрьмы.

– Ты знал? Но откуда?

– Был бы ты опытным вампиром, то никогда бы не попался в руки полиции. Но так как ты новичок, то попросту влип и еще долго не понимал того, что с тобой произошло. Да и сейчас не понимаешь, – Тэо Брукс констатировал это как непреложный факт.

Почему-то Виктора не удивили ни резкий его переход на «ты», ни уверенность, которой были полны его слова. Странная аура, окутывающая незваного гостя плащом-невидимкой, вызывала малообъяснимое доверие.

– Однако твоего побега я ждал с нетерпением. Ты больше не мог выносить голод и замкнутость каменных стен. Для вампира это вообще самое страшное – замкнутость. Как для любого вольного зверя. Вот ты и сбежал.

Я следил за тобой с того момента, как ты покинул здание полицейского участка, – Тэо прошелся по комнате, отодвинул штору, посмотрел в окно, а потом сел на стул. – У тебя вполне удачно получалось быть незамеченным. Единственный раз прокололся – когда бежал от сторожа на кладбище.

– Так это ты та темная фигура среди деревьев… Тэо кивнул.

– Смотрю, ты уже успел обжечься? – и указал пальцем на глаза.

– Что это? – писатель коснулся рукой своих век. – Что со мной происходит? – от боли голову сдавило так, что он едва услышал собственный голос.

– Вероятно, ты видел глаза младенца. Его взгляд обжег тебя. Это одна из неприятных данностей для вампиров. От нее никуда не деться. Взгляд ребенка символизирует невинность и чистоту. Вампир не может выдержать его.

– Вампир? – прохрипел Виктор. – Какого черта? – он потрогал нижнюю челюсть, ощупывая клыки.

– Я думал, ты уже понял, что не являешься человеком… – Ты, верно, бредишь, – Виктор оскалился.

– Ты смотрел на себя в зеркало?

– Я знаю, я плохо выгляжу… Это все лихорадка, которую я подхватил, вероятно та девушка заразила меня… – Что ты увидел там?

Писатель вспомнил призрак в зеркале и ужас, что охватил его, когда он полностью исчез.

– Пустоту. Вот, что ты увидел там. Не обманывай себя, Виктор Мурсия. Ты мертвец. И ты это знаешь.

Ответь, с какой такой божественной помощью тебе удалось выжить в аварии? Да еще к тому же остаться без травм! Хотя травмы наверняка были серьезные, и ты помнишь боль, которую они причиняли.

– Не знаю…

– Скажи, с помощью чего тебе удалось бежать из тюрьмы? Каким образом ты избежал смерти от пули сторожа?

– Говорю же, не знаю! Видимо, та девушка, с которой я встретился, накачала меня наркотиками. Вот и весь фокус моих способностей!