Великая Отечественная война застала меня в стенах Артиллерийской академии имени Ф. Э. Дзержинского, в которую я был принят слушателем после участия в хасанских событиях.

В первые дни войны я был вызван из академии в Центральный Комитет ВКП(б) и назначен военным комиссаром артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления Красной Армии (ГАУКА), где впервые узнал о новом, реактивном оружии.

В начале сентября 1941 года меня пригласили в Кремль к Верховному главнокомандующему. Там после короткой беседы объявили, что мне доверено быть членом Военного совета гвардейских минометных частей Ставки Верховного главнокомандования. Командующим этими частями назначен большой специалист по новой технике военный инженер 1-го ранга В. В. Аборенков, а другими членами Военного совета — секретарь Московского комитета ВКП(б) Н. П. Фирюбин и заведующий отделом ЦК ВКП(б) Л. М. Гайдуков.

— Они должны заниматься, — сказали мне в ЦК, — организацией массового производства реактивного вооружения — боевых установок и реактивных снарядов, а также кадрами для этого производства и формируемых гвардейских минометных частей, а вы — боевым применением их.

Меня предупредили также, чтобы я и другие руководящие работники ГМЧ начали изучение новой техники, а также способов ее применения в бою. В заключение мне сообщили, что на фронтах Великой Отечественной войны успешно бьют врага несколько батарей, вооруженных новым оружием, что с фронтов, в том числе и от ленинградцев, поступили восторженные отзывы о действии реактивной артиллерии.

Было известно, что первая на Ленинградском фронте реактивная батарея, затем развернутые на ее базе отдельный дивизион, а в дальнейшем минометный полк с успехом выполняли возложенные на них боевые задачи, оказали большую помощь пехоте в отражении многочисленных атак вражеских войск.

В Центральном Комитете партии неоднократно подчеркивали, что гвардейцы должны быть особенно стойкими в обороне и отважными в любом наступательном бою, что, как бы ни была тяжела сложившаяся обстановка, секретная реактивная техника ни в коем случае не должна попасть в руки врага.

Военный совет гвардейских минометных частей Красной Армии, оказывая необходимую помощь Ленинградскому и Волховскому фронтам, был очень рад, что ленинградцы в своем осажденном городе организовали производство боевых установок и реактивных снарядов, а также сформировали и вооружили реактивным оружием несколько гвардейских минометных полков, что было очень важно.

Войска Ленинградского фронта уже в 1942 году наряду с крупной группировкой артиллерии Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота поддерживали 5-я гвардейская тяжелая минометная бригада первоначально в составе 12 дивизионов, а также 38-й, а затем 320-й и 321-й гвардейские минометные полки.

Гвардейские минометные части в первые годы войны, как правило, в начальной стадии артиллерийской подготовки производили мощный огневой удар по узлам сопротивления противника, а когда атакующая пехота поднималась в атаку, их огневой удар повторялся. По такой же тактике планировалось применение гвардейских минометных частей при организации прорыва блокады Ленинграда.

Большое внимание обращалось также на готовность гвардейских минометных полков к отражению контратак пехоты и танков врага.

В середине января 1943 года я прибыл со Сталинградского фронта в Ставку Верховного Главнокомандования, где получил приказ вылететь на Волховский и Ленинградский фронты для передачи опыта боевого применения реактивного оружия в ходе Сталинградской битвы и оказания возможной помощи гвардейским минометным частям этих фронтов в обеспечении прорыва обороны противника.

Задача была ответственная и почетная. Рано утром я вылетел из Москвы на скоростном (по тем временам) бомбардировщике СБ. Однако при подходе к Волховскому фронту наш самолет был атакован истребителями противника, поврежден и при вынужденной посадке в район фронтового аэродрома «Хвойное» скапотировал и перевернулся. Весь экипаж и я получили ранения и оказались во фронтовом госпитале в городе Тихвине, откуда меня через несколько дней на самолете командующего авиацией дальнего действия генерала А. Е. Голованова (впоследствии маршала авиации) переправили в московский госпиталь. Поэтому мне, к сожалению, не удалось принять непосредственного участия в одной из важнейших операций наших войск — прорыве блокады Ленинграда.

Но надо сказать, что все запланированное Ставкой для гвардейских минометных частей Ленинградского и Волховского фронтов было ими выполнено, успех на первом этапе наступления нашей пехоты в значительной степени обеспечен огнем артиллерии фронта и Балтийского флота, а также 5-й гвардейской минометной бригады и трех гвардейских минометных полков, действовавших в трудных условиях зимы и лесисто-болотистой местности.

Наступление ударной группировки войск Волховского фронта навстречу ленинградцам началось 12 января 1943 года. 2-я ударная армия имела задачу прорвать сильно развитую оборону противника на участке поселков Липка — Гайтолово, уничтожить шлиссельбургскую группировку врага и, развивая наступление, соединиться с войсками Ленинградского фронта. Чтобы помочь 2-й ударной армии и прикрыть ее левый фланг, частью сил прорывала фашистскую оборону 8-я армия Волховского фронта.

Действия войск 2-й ударной армии поддерживали наряду с сильной группировкой артиллерии 10-я и 12-я гвардейские тяжелые минометные бригады, 509-й и 512-й отдельные гвардейские минометные дивизионы, вооруженные станками БАЛ-30 для стрельбы реактивными снарядами калибра 300 мм, а также 20, 29 и 318-й гвардейские минометные полки БМ-13. Части и соединения 8-й армии поддерживал 30-й гвардейский минометный ПОЛК.

Огневые задачи гвардейским минометным полкам ставились командирами дивизий, которые они поддерживали, а гвардейским тяжелым бригадам и отдельным дивизионам задачи на разрушение и уничтожение наиболее мощных узлов и опорных пунктов полевой обороны врага, особенно мешавших наступлению наших войск, ставили командующий артиллерией 2-й ударной армии и начальник Оперативной группы гвардейских минометных частей Волховского фронта генерал-майор П. Н. Кулешов, ныне маршал артиллерии.

Совместными усилиями войска ударных группировок Ленинградского и Волховского фронтов при поддержке артиллерии и гвардейских минометных частей и соединений, ломая упорное сопротивление врага, прорвали его сильно развитую и длительное время сооружаемую оборону, 16 января соединились и с поворотом на юг образовали общий фронт, продолжая наступательные действия.

Между Ладожским озером и линией фронта образовался «коридор» шириной 8—11 км, который сразу же был использован нами для обеспечения Ленинграда всем необходимым.

В конце января 1943 года наступление наших войск было остановлено в связи с возросшим вражеским сопротивлением, опиравшимся на сильные узлы и опорные пункты обороны и систематически контратакующие танки.

Противник перед войсками 67-й армии Ленинградского фронта занимал оборону на рубеже: поселок Синявино — Рабочий поселок № 6 — треугольник железных дорог — 1-й Городок. В руках неприятеля оказались господствующие высоты и лучшие условия местности для маневра войск, и особенно его танков. Во второй половине июля 1943 года, после отражения вражеского наступления на Курской дуге, нас с генералом Л. М. Гайдуковым вызвали в Кремль, в Ставку. В приемной мы встретили командующего авиацией дальнего действия генерал-полковника авиации А. Е. Голованова, который также был вызван к Верховному главнокомандующему. Приняли нас всех троих и рассказали, что противник, занимая выгодные позиции по Синявинским высотам, систематически пытается ликвидировать «коридор», по которому идет почти все снабжение войск Ленинградского фронта и населения города, и вновь ввергнуть героический Ленинград в тиски блокады. Нас кратко проинформировали об успешно развивающемся наступлении наших войск в центре советско-германского фронта и поставили перед нами три задачи:

1) во что бы то ни стало не допустить ликвидации «коридора» и восстановления вражеской блокады Ленинграда. Всей мощью гвардейских частей и соединений, а также ударами авиации дальнего действия срывать неприятельские атаки и подготовку к ним;

2) мощными ударами гвардейских минометных частей и авиации дальнего действия разрушить сильный стратегический узел вражеской обороны Келково — Мга — Синявино и помочь войскам Ленинградского и Волховского фронтов овладеть им;

3) не допустить снятия войск противника с Ленинградского и Волховского фронтов для переброски их на направления, где трещит вражеская оборона и успешно наступают наши другие фронты, и, напротив, стремиться даже привлечь на себя дополнительные силы врага.

— Если потребуется, — сказали в Ставке, — сожгите все на Синявинских высотах своими реактивными снарядами и бомбами, но не допустите восстановления врагом блокады Ленинграда.

Генералу А. Е. Голованову и мне было приказано базироваться на Ленинградском фронте, а генералу Л. М. Гайдукову — на Волховском, держать между собою постоянную связь и обратить особое внимание на организацию взаимодействия между фронтами.

К вечеру этого же дня мы с генералом А. Е. Головановым благополучно приземлились на аэродроме Волховского фронта в районе «Хвойного». На подходе к аэродрому нас встретили две пары фронтовых истребителей, а на аэродроме — командующий Волховским фронтом, впоследствии Маршал Советского Союза К. А. Мерецков и член Военного совета фронта генерал Т. Ф. Штыков, которые уже знали о нашем вылете из Москвы. Рано утром следующего дня мы с генералом А. Е. Головановым на автомашинах отправились на Ленинградский фронт по освобожденному в январе «коридору». В штабе фронта мы встретились с командующим генералом Л. А. Говоровым, членами Военного совета А. А. Ждановым и А. А. Кузнецовым, начальником штаба генералом Д. И. Гусевым, командующим артиллерией генерал-лейтенантом Г. Ф. Одинцовым и начальником Оперативной группы гвардейских минометных частей Ленинградского фронта генерал-майором артиллерии С. В. Васильевым. Рассказали им о задачах, поставленных Верховным главнокомандующим. В дальнейшей работе нам часто приходилось общаться с этими замечательными людьми — военачальниками и крупными работниками нашей партии.