Друзьям танцовщика все произошедшее показалось не просто пощечиной — катастрофой. Они кинулись на поиски спонсоров из числа предпринимателей, но увы… И тут Любовь Петровна Мясникова-Романкова поведала о злоключениях с рукописью своему знакомому, директору издательства «Пушкинский фонд» Геннадию Комарову. Именно он нашел спонсоров и редактора будущей книги, пригласил художника, и работа наконец закипела. Условием спонсоров было параллельное издание книги на русском и английском языках, что породило множество новых проблем. Триста заготовленных фотографий оказалось невозможно напечатать технически, поэтому в книгу вошло около ста пятидесяти. Причем некоторые из них были безнадежно испорчены некомпетентным ретушером, срезавшим с них автографы Нуреева за ненадобностью. К сожалению, везде находятся свои «профессионалы»…

И тем не менее книга с воспоминаниями друзей Нуреева все-таки вышла в 1995 году под названием «Рудольф Нуреев. Три года на Кировской сцене: Воспоминания современников». Три года — всего лишь малая часть огромного пути, пройденного великим танцовщиком за пятьдесят четыре года его преждевременно оборванной жизни…

«После потока переводных публикаций, хлынувшего с Запада, с неточностями, смешными ошибками и скандальными акцентами, это был глоток живой, достоверной информации», — справедливо пишет об этой книге Нина Жиленко — журналист и сотрудник литературно-драматической части Башкирского государственного театра оперы и балета.

На здании этого театра в Уфе в марте 1993 года была открыта мемориальная доска с надписью: «На этой сцене в 1953 — 55 гг. начинал свой блистательный путь выдающийся танцовщик XX века Рудольф Нуреев». Здесь же, в Башкирском государственном театре оперы и балета, открыт музей Нуреева, где можно увидеть личные вещи Рудольфа и редкие фотографии. Есть тут и большая видеотека.

Каждую весну в Казани проходит фестиваль Рудольфа Нуреева, на который съезжаются лучшие солисты балета из России и других стран. В 2006 году здесь проводился XIX Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуреева.

В марте 1993 года Мариинский театр, бывший Кировский, показал в память Рудольфа балет «Сильфида», а в хореографическом училище имени А.Я. Вагановой открыли мемориальный класс имени Нуреева.

Родина отдавала ему дань уважения и запоздалого признания.

Рудольф Нуреев не забыт ею и сегодня, в странное для культуры время. В 2008 году XXII Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуреева прошел под знаком 70-летнего юбилея великого танцовщика. Эпиграфом к фестивалю стали слова, сказанные им когда-то: «В каждом, кто выходит на балетную сцену, будет жить частичка меня…»

В Театре Романа Виктюка в Москве поставлен спектакль о Рудольфе — «Нездешний сад», пользующийся успехом в основном у определенной части столичных зрителей. Один за другим выходят документальные фильмы о Нурееве, транслируются телепередачи о нем. Центральные российские телеканалы как будто соревнуются между собой, стремясь поведать о великом танцовщике что-нибудь экстраординарное и доселе неслыханное. При этом к обсуждению зачастую допускаются участники, которые откровенно и не стесняясь демонстрируют явное незнание темы. Начало одной из передач построено на вопросах и ответах «Правда ли, что Нуреев…». «Правда ли, что Нуреев был осужден на родине на семь лет?» — кроме всего прочего вопрошает ведущий. «Осужден? Нет, не думаю, это неправда», — с апломбом отвечает приглашенная в студию редактор известного журнала «Балет». Что сказать по этому поводу? Естественно, если вас пригласили в студию для записи такой передачи, то можно по крайней мере подготовиться, если вы чего-то не знаете…

Конечно, радует, что интерес к личности Нуреева не иссякает, и в принципе, его не смогли вполне насытить ни наспех переведенные, со множеством просчетов книги зарубежных авторов, ни столь же поспешно написанные отечественными биографами, ровным счетом ничего не понимающими в искусстве балета. Практически всех их так или иначе привлек скандальный флер, которым была окутана жизнь танцовщика. Но разве этот флер не меркнет сегодня в сравнении с криминальной фантасмагорией, опутавшей, будто паутина, Большой театр, прославленный прежде на весь мир исключительно благодаря таланту и трудолюбию своих блестящих танцовщиков и балерин?

В XXI веке «Баядерка» в постановке Рудольфа Нуреева вновь вернулась на сцену парижской «Гранд-опера». В этом балете с особенным упоением танцевали его ученики, сами уже — артисты балета мирового уровня.

Ученики Нуреева помнят его и сегодня. Один из лучших французских танцовщиков Мануэль Легри признается на пике собственной славы и известности: «Сейчас я думаю о нем постоянно. И все остальные тоже. Даже странно, насколько сильно он завладел нашими душами. Ежедневно кто-нибудь поминает его: «А знаешь, Рудольф говорил…» Вспоминают его исправления, советы. Дело даже не в том, что я думаю о нем во время репетиций или тогда, когда что-нибудь напоминает мне о нем. Он со мной, когда я сижу вот так, без дела, когда я один, когда гримируюсь перед спектаклем… Как он много знал, Рудольф, и как много понимал!».

«Он пронесся по небосводу подобно комете, оставив за собой яркий след; кажется, мы до сих пор слышим отголоски той невероятной силы, благодаря которой он прочертил свою грандиозную траекторию», — написал о Нурееве Руди ван Данциг[65].

А еще друзья Рудольфа часто вспоминают стихотворение эксцентричного, болезненно самолюбивого Константина Бальмонта, которое, как считал танцовщик, было написано как будто о нем, Рудольфе Нурееве. Вот он, этот фрагмент из поэтического сборника с символическим названием «Будем как солнце»:

Миры, века — насыщены страстями. Ты хочешь быть бессмертным, мировым? Промчись, как гром, с пожаром и с дождями. Восторжествуй над мертвым и живым, Люби себя — бездонно, ненасытно, Пусть будет символ твой — огонь и дым. В борьбе стихий содружество их слитно, Соедини их двойственность в себе, И будет тень твоя в веках гранитна. Поняв Судьбу, я равен стал Судьбе, В моей душе равны лучи и тени, И я молюсь — покою и борьбе…

…Когда эта книга была завершена, я увидела удивительный сон. Как и случается с подобными снами, он приснился под самое утро: открыв глаза, будто почувствовав чей-то взгляд, я увидела напротив себя Рудольфа, сидящего в кресле. Это не стареющий и смертельно больной танцовщик, а Рудольф поры расцвета своей мировой славы, с копной светлых волос и выразительным прекрасным лицом, которое мы видим на его лучших молодых фотографиях. Взгляд его зеленых глаз так внимателен и дружески насмешлив…

Позднее подумалось, что это видение трудно назвать случайностью: вероятно, это была благодарность за честно написанную книгу?

Да, мы обменялись несколькими фразами. Возможно, когда-нибудь я расскажу об этом…

Библиография

Буа М. Рудольф Нуреев: [Из воспоминаний: Пер. с фр.] / Марио Буа // Киносценарии. 1998.

Данциг Руди ван. Вспоминая Нуреева. След кометы. СПб: Геликон Плюс, 2011.

Дольфюс А. Непокоренный Нуреев. Пер. с фр. М.: РИПОЛ классик, 2010.

Журавлева О. Солнце в крови //Петербургский театральный журнал. № 16. 1998.

Нуреев Р. Автобиография. Пер. с англ. М.: Аграф, 2000.

Пети Р. Тан лие с Нуреевым. Пер. с фр. Нижний Новгород: Деком, 2007.

Рудольф Нуреев. Три года в Кировском театре. СПб.: Изд-во Пушкинского фонда, 1995.

вернуться

65

Данциг Руди ван. Вспоминая Нуреева. След кометы. СПб: Геликон Плюс, 2011.