Ко времени окончания «свары» 1404—1406 гг. Маджапахит потерял большую часть своих внешних владений на Суматре и Малаккском полуострове, и это означало во многом утрату прежних идеологических позиций старых буддийско-индуистских синкретических культов, насаждавшихся в ходе яванской экспансии. Мусульманство, которое еще во времена путешествий Марко Поло укрепилось в торговых кругах и при дворах правителей Северной Суматры, теперь имело новые импульсы к распространению. Во-первых, правящий класс малайских княжеств, заинтересованный в извлечении максимальных доходов из международной торговли в зоне Малаккского пролива, получал с принятием ислама надежные политико-идеологические гарантии прочных связей с ближневосточными рынками и привлечения арабского, персидского и части индийского купечества. Во-вторых, мусульманское единобожие и идея войны за веру стали религиозным знаменем борьбы с наиболее опасными противниками — Сиамом и Явой.

В 90-е годы XIV столетия тайское буддийское государство Аютия завершило многолетнюю борьбу, начатую королем Рама Тибоди I за выход к Индийскому океану, подчинив практически все земли Малаккского полуострова вплоть до Тумасика (Сингапура), и угрожало суматранским княжествам. Но с хозяйственным освоением и заселением малайцами южных районов полуострова все более активную и самостоятельную роль играло портовое княжество Малакка. Его основатель и первый монарх Парамешвара вначале умело лавировал между интересами своего сюзерена Аютии и стремлением Китая получитьсо стороны «южных варваров» изъявления вассальной покорности. В 1406 г., когда в Маджапахите только окончилась война, Парамешвара уже сумел добиться от китайского императора признания и покровительства. И целых три десятилетия, вплоть до запрещения в Китае морских экспедиций, Малакка регулярно использовала для торговли и для защиты от сиамских притязаний присутствие в Южных морях огромного флота под начальством китайца-мусульманина Чжэн Хэ.

Развитию торгово-дипломатических связей с мусульманскими странами чрезвычайно способствовало принятие в качестве официальной религии ислама и превращение Малакки в первой трети XV в. в султанат. В этот период Малакка, сохранившая свою независимость от сиамской державы, растет не только как важный узел морской международной торговли, но и как один из центров исламизации Нусантары, наряду с более старыми, северосуматранскими, центрами: ПасэемСамудрой, Перлаком, Педиром.

Таким образом, в Западной Нусантаре складывались условия для образования, объективно в противовес Маджапахиту, другого крупногогосударственного объединения. Малайско-мусульманская культура распространялась и в полуостровных княжествах, и на Восточной Суматре, и на Северной Яве; торговая активность малайцев и яванского купечества портовых городов северояванского побережья способствовала утверждению нового культурно-идеологического феномена. Присутствие китайцев-мусульман в период внешней активности и попыток укрепления политического авторитета китайской империи в Южных морях также можно считать фактором, ускорявшим в первой трети XV в. исламизацию. В то же время вмешательство Минов в дела княжеств, где Маджапахит стремился сохранить свой сюзеренитет, объективно вело к дальнейшему ослаблению внешних позиций яванского государства. При этом надо отметить, что Минам было выгодно, делая ставку на демонстрацию военной силы и претендуя на роль верхового судьи в отношениях островных государств с Явой, действовать и «от имени» Маджапахита, который уже не мог активно влиять на ход событий на этих внешних территориях.

В 1406—1408 гг. Викрамавардхане с трудом удалось откупиться от китайского двора, требовавшего компенсации за гибель во внутрияванской «сваре» людей из экспедиции Чжэн Хэ: для этого пришлось истратить солидную часть золотого запаса. Вместе с тем независимо от воли маджапахитского двора возобновились после двадцатилетнего перерыва контакты с Минами прежде покорных Маджапахиту областей. В 1403—1404 гг. Китай обменялся дипломатическими миссиями с Самудрой, формально изъявившей покорность Минам. В 1405 г. китайцы добились того же от Палембанга, где еще с 1398 г. заправляли китайские пираты, а в 1407 г. там был посажен правителем Ши-Цзицин, который номинально считался подданным Викрамавардханы. В 1405—1409 гг. Китай неоднократно пытался «умиротворить» южносулавесийское княжество Бони, проявляя интерес к связям с Тимором, вмешивался в борьбу за престол в Самудре, в 1411—1414 гг. завязывал отношения с суматранским султанатом Ару. Несмотря на то что в период плаваний адмирала Чжэн Хэ прежние исправные данники Маджапахита пользовались случаем выразить свою самостоятельность от Явы, их экономические отношения с «метрополией» не угасали пропорционально их политическому отрыву, и торговые связи с Явой продолжали развиваться. Ява по-прежнему оставалась к своей выгоде посредницей в доставке китайским купцам пряностей с Молуккских островов. Маджапахит удерживал под своим скипетром Центральную и Восточную Яву, Мадуру, Бали.

Внутреннее положение государства на Яве при Викрамавардхане, несмотря на известную стабилизацию после победы над бхра Вирабхуми, все же не было гарантировано от нового конфликта. Власть бхра по-прежнему могла быть его источником, и зерна вражды в большой семье монарха не были устранены.

Викрамавардхана пытался исправить положение путем брачных союзов. Его первая жена умерла еще в 1400 г., и на этот раз он взял в жены старшую дочь бхра Вирабхуми, а вторую его дочь сделал второй женой своего старшего сына (бхра Тумапеля). При этом и внук Викрамавардханы был женат на третьей дочери покойного мятежника. Неизвестно, впрочем, насколько действенными оказались подобные меры в то время. Интересно, что «Параратон» именно в разделе о первой трети XV в. содержит как косвенные, так и прямые указания на признаки неблагополучия. Летописец счел нужным отметить страшные бедствия, неоднократно обрушивавшиеся на Яву в те годы (землетрясения 1395 и 1398 гг., извержение вулкана в 1411 г., «великое землетрясение» в 1416 г., наконец, голод в 1426 г.).

Король Викрамавардхана умер в 1429 г. Его сменила на престоле старшая из его детей — Сухита. В период довольно долгого правления королевы Сухиты (1429—1447) происходит относительная стабилизация во внутриполитическом положении Маджапахита, когда в наследовании трона возобладал принцип старшинства, по которому власть передавалась последовательно от старших детей к младшим. Данные о смене королей после Сухиты это обстоятельство подтверждают. Но в период ее правления еще давали о себе знать прямые отзвуки войны 1403— 1406 гг.: в 1433 г. был убит (или казнен) крупный сановник Радэн Гаджах (бхра Нарапати), по приказу которого был обезглавлен незадачливый искатель маджапахитской короны, пресловутый бхра Вирабхуми. Верховная власть, по-видимому, была заинтересована в том, чтобы без новых больших столкновений утихомирить детей и родственников бхра Вирабхуми.

У королевы Сухиты не было детей, и после ее смерти в 1447 г. ей наследовал ее младший брат Кертавиджая, бывший до этого бхра второй по значению области — Тумапеля. Этот монарх, взявший пышное тронное имя Виджаяпаракрамавардхана, правил недолго (до 1451 г.), и к его времени относится попытка закрепить положение королевской семьи и порядок владения престолом. Ведь несмотря на сохранение власти династией, власть Маджапахита не только за пределами Явы, но и внутри острова постепенно расшатывалась и сокращалась. Явным симптомом этого процесса явились столкновения между различными районами Восточной Явы, сам факт которых свидетельствует о наличии уже на основной территории государства владетелей, стремившихся к самостоятельному приобретению соседних территорий, опираясь на собственную военную силу. Так, надпись 1441 г. доносит до нас сообщение о войне между двумя небольшими владениями, находившимися в нижнем течении Соло, в Боджонегоро, когда район Меданга был завоеван правителем области Раджагвесй. Примечательно, что в данном случае упоминаются земли на границе Восточной и Центральной Явы, примыкающие к северному ее побережью и ставшие затем опорой антимаджапахитской коалиции.