Тяжело вздохнув, Лена пошла к Натке и легла на кровать. Переворачиваясь с боку на бок, она никак не могла заснуть. Тревога, страх за будущее не покидали ее. Что будет дальше? Что их всех ждет? Постепенно она погрузилась в сон.

– Лен, Лен, вставай, – услышала она взволнованный голос мужа. Наклонившись, Палладин тряс ее за плечо.

– Что случилось? – широко открыв глаза, спросила она и первым делом посмотрела на кроватку. Наташка мирно спала. – Я проспала? Сколько времени?

– Семь часов, – каким-то тихим, осипшим голосом проговорил Владимир и протянул ей руку. – Леночка, идем в комнату!

Надев на ходу тапки, Лена потерла кулаками глаза. Сердце ее сжалось в дурном предчувствии. Оглядываясь на дочку, она пошла вслед за мужем.

– Сядь, – не сводя с нее тяжелого взгляда, велел Палладин и пододвинул стул.

Послушно опустившись на стул, молодая женщина растерянно посмотрела на него. Сжав губы, Владимир задумчиво всматривался в ее лицо. Было видно, что он не решался что-то сказать. Отгоняя дурные мысли, Лена тихо, чеканя каждое слово, произнесла:

– Что произошло?

Присев на корточки, муж положил ей на колени руки и посмотрел в глаза.

– Леночка, мужайся. Твой отец погиб, – медленно, взяв ее руки в свои, выдавил он.

Боясь поверить в услышанное, молодая женщина вжалась в стул и зашевелила губами.

– Как это… погиб? – широко раскрыв глаза, всхлипнув, спросила Лена. – Я два часа назад говорила с ним.

– Он выбросился из окна гостиницы, – прошептал Владимир. – Мне мой отец перезвонил.

Глубоко вдохнув, Лена хотела что-то сказать, но не смогла.

– Лен… – Палладин неистово затряс ее за плечо. Протянув стакан с водой, погладил по голове. – Возьми себя в руки. У нас Натка. Ты ей нужна. Ты нужна мне. Слышишь, Лен?

– Это все, – обреченно произнесла она.

Опустив голову, Лена разрыдалась.

Глава 22

Тихо, без помпы, в день, когда Украина стала независимой страной, Лена похоронила отца. Так и не сумев этого пережить, Оксана Андреевна слегла. Один за другим у нее диагностировали инсульты. Целыми днями Лена пропадала у нее в больнице. Но убитая горем женщина просто таяла на глазах. Сделав все, что было возможно, врачи выписали ее домой. Оксане Андреевне нужен был идеальный покой и постельный режим. Забрав маму из больницы, Лена решила переехать к ней.

Вернувшись домой, она начала собирать свои вещи. Взволнованно глядя на часы, Лена ждала, когда придет Палладин. Девушка была уверена, что впереди ее ожидает грандиозный скандал. Сначала она даже думала вызвать такси и тихо уехать. Но поступить так с Владимиром она не могла. Слишком многим она была обязана ему. Не задумываясь над тем, что будет с ней, она лишь хотела отпустить его. Все-таки, несмотря на его недостатки, Палладин был неплохим человеком. Он имел право на свое счастье и свою любовь. На ту, какую хотел иметь он. Он заслуживал настоящей, открытой семьи. Лена понимала, что она ему этого дать не могла. Она должна уйти.

Наклонившись над чемоданом, она не заметила, как вошел Владимир.

– Папа, папа, папочка! – радостно закричала Натка и весело кинулась ему на руки. – А что ты Натусе принес?

Поцеловав девочку в щечку, Палладин опустил ее на ковер.

– Солнышко мое, я не успел ничего купить, – искоса поглядывая на Лену, ответил он. – Завтра вместе пойдем в магазин, выберешь себе нового пупсика! Хорошо?

– Пупсик! Пупсик! Ура! У меня будет пупсик! – весело прыгая по комнате, кричала девочка.

Потрепав дочку по волосам, Владимир подошел к жене.

– Лен, что здесь происходит? – тревожно спросил он и пристально посмотрел на нее. – Почему ты складываешь вещи в чемодан?

Прикусив губу, Лена мельком глянула на Палладина и опустила голову.

– Вов, идем в кухню, – предложила она. – Нам надо поговорить. Здесь Натка. Она смотрит мультики. Не будем мешать ребенку.

– Идем, – тихо, потупив взгляд, ответил мужчина. Повесив пиджак на стул, он обреченно пошел за женой.

Закрыв дверь кухни, Владимир устало опустился на стул. Было заметно, что он волновался. Наверное, Палладин все понимал. Сжав ладони, он внимательно, не отводя глаз, смотрел на жену. Лена подошла к окну, быстро завязала волосы в хвост и теперь, не шевелясь, смотрела во двор. Женщина совершенно не знала, с чего начать разговор.

– Ты голодный? – наконец, повернувшись к мужу, ласково спросила она.

– Нет, спасибо! Я поел в столовой, – ответил Палладин и настороженно спросил: – Куда ты собралась?

– Вова, маму сегодня выписали. Я забрала ее домой. Спецбольница закрыта. Прежнего внимания к ней уже нет. А маме нужен уход. Я обязана быть с ней, – забормотала Лена и опустила глаза.

Подойдя к мойке, она открыла кран и набрала в стакан воду. Отпив несколько глотков, суетливо поставила стакан на стол.

– Лена, я все понимаю. Конечно, ты ее дочь и обязана помогать. Но зачем уходить из дома? Зачем переезжать? Давай наймем для нее сиделку или медсестру. Я заплачу! – искренне, с надеждой в голосе возразил муж.

– Нет, – коротко отрезала Лена. – Прости. Но я ухожу.

Резко встав, Палладин подошел к ней и схватил за плечи.

– Значит, это предлог? Ты хочешь оставить меня? Да?! – глядя ей в глаза, выкрикнул он.

– Прости, Вова. Так сложилось. Я нужна маме. А может, это действительно предлог. Я не могу больше тебя держать. Да, да! Именно я! Тебе нужна другая женщина. Ты хороший человек. Я безмерно благодарна тебе за то, что ты спас мою честь, помог родить дочь, воспитать!

– Остановись! – с болью выкрикнул Владимир и прижал Лену к себе. Глубоко вдохнув, он начал жадно целовать ее шею, лицо, грудь. – Нет! Не говори этого. Не надо! Я люблю вас! Я люблю Натку! Я без вас не смогу!

– Нет, Вова, – вывернувшись из его объятий, категорически возразила Лена. – Так дальше продолжаться не может. Ты же сам говорил, что, если у нас ничего не получится, ты отпустишь меня. Говорил?

– Да, говорил, – обреченно ответил Палладин и опустился на стул. Обхватив голову руками, он, не шевелясь, смотрел в пол.

– Вова, пойми, я ведь мучаю тебя. Ты же видишь, что у нас ничего не получается. Прости, но я так и не полюбила тебя. Зачем, скажи, зачем это все продолжать? Найди себе хорошую женщину, женись! Пусть она родит тебе ребенка! Ты еще будешь счастлив! Поверь мне.

– А ты? – тихо спросил Владимир и, подняв голову, не по-мужски всхлипнул.

– А я буду учиться жить. Жить сама!

– Как? – протянул Палладин.

– Как смогу! – отрезала женщина и вышла из кухни.

Собрав вещи, Лена взяла Натку и переехала к маме.

Оксане Андреевне с каждым днем становилось все хуже и хуже. Переживания постоянно провоцировали у нее повышение давления. Не поднимаясь с постели, женщина целыми днями бессмысленно смотрела в потолок. Медленно угасая, она лишь изредка говорила с Наташкой. Наверное, на этой земле ее держала только внучка. Смириться, принять потерю Оксана Андреевна не могла. А потеряла она все, не только мужа. С развалом Союза она потеряла власть. Привыкшая к достатку, роскоши и особому обхождению, Оксана Андреевна никак не могла понять, что в одночасье стала никем. Спецлечение, спецпайки, номенклатурные привилегии ушли в никуда. Каждый день, услышав звонок, женщина вздрагивала. После ареста друзей она панически боялась, что за ней тоже придут.

В отличие от нее, Палладин-старший в этой ситуации сориентировался значительно быстрее. Немного переболев, он раскритиковал Ленина, затем надел вышитую сорочку, выпил французского коньяка и пошел начинать новую жизнь. Заходя в новые кабинеты власти – конечно, не с пустыми руками, – он теперь совсем по-другому рассуждал. И не важно, что он сейчас думал. Главное, что он говорил. Прошлого не вернуть. А ему надо жить! Ярый коммунист, готовый за партию уничтожить любого врага, он вдруг начал рассказывать, что эта система прогнила, что коммунизм привел страну в никуда. И уже осенью, спрятав партбилет члена КПСС, Андрей Владимирович заседал в президиуме Социалистической партии страны. Теперь он снова был у руля.