Глаза постепенно закрываются, я не могу бороться с этой усталостью. Я сжимаю ладони в кулак. Ногти впиваются в кожу. Я не могу спать, я не должна сдаваться.

- Поооооомогитееееее!!! - кричу я, что есть силы.

Боль, от напряжения бьет в голову. Черт, почему все так плохо? Я не могу даже точно сказать, что именно повреждено. Мой мученический стон слышен, наверное, во всем лесу. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне необходима помощь. "Держись, Алекс. Ты сильная. Все будет хорошо. Тебя найдут… Ты не останешься здесь". Ветки где-то недалеко от меня шевелятся, вызывая бурю ужасных эмоций. Мне страшно. Я очень боюсь.

Сон, который перестал преследовать меня некоторое время назад, приходит мне на ум. Я помню, как раньше видела то, как из здания суда, словно с помощью телепортации перемещаюсь в тёмный и густой лес. Я бегу и бегу, и бегу… не переставая. Не останавливаясь. Слышу его голос, который говорит, что я пожалею… пожалею обо всём. И вот сейчас, когда веки закрываются сами по себе, я ругаю себя мысленно. Нельзя спать. Не нужно. Я не могу понять, что это: галлюцинации, или, если я прикрываю глаза, сон возвращается. Ведь я всё время вздрагиваю, словно я бегу куда-то. Точнее, от кого-то.

Распахиваю глаза широко, чтобы понять, возможно ли, что мне всё кажется? Всё не по-настоящему.

Мне тяжело думать. Боль сводит с ума. Я коснулась локтя, и на пальцах остался след от крови. Я тяжело вздыхаю и, забыв о том, что позади меня ствол дерева, и бьюсь головой об него. Черт! Черт! Черт! Как же мне больно. Я хочу согнуть ноги в коленях, но, кажется, я повредила правую ногу; теперь не смогу нормально ходить, а даже если бы и смогла, мне так холодно, что вряд ли получилось бы сделать хоть несколько шагов. Единственное, что мне остаётся – это кричать. Звать на помощь.

- Ээээй! Помогите!! Кто-нибудь?

Я делаю это так долго, насколько хватает сил, пока совсем не хрипну. Пока голос не срывается, и остаётся только плач. Безвыходность, безысходность. Боль ужасна, она становится только хуже с каждой моей новой попыткой подняться или хотя бы перевернуться на другой бок. Боль невозможная. У меня болит всё: голова, позвоночник, нога, руки.

Наконец, когда я лишь плачу, но кричать совсем мочи нет, слабость поглощает меня. Я вновь ложусь на сырую землю, не в силах совладать с собой; не в силах протестовать физическим мучениям. 

Яркое освещение - это первое, что я вижу, открыв глаза. С непривычки я моргаю несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Где я нахожусь? Это не лес, и пахнет медикаментами. Я слышу разговор двух женщин, но не могу разобрать, о чем они говорят. Я пытаюсь поднять голову, однако ничего не выходит. Мне все так же очень больно. Такое ощущение, будто меня били по голове. Я слегка наклоняю её и вижу серо-синие стены, маленькое кресло в углу, картину на стене и… это все. Здесь больше ничего нет. Неужели, я в больнице? Меня нашли? Меня кто-то спас? В данную секунду я такая счастливая, что не могу сдержать слезы. Из моей вены торчит игла. Возможно, мне поставили капельницу. Боль чувствуется по всему телу, но с моей спиной что-то не так. Я лежу на ней, и всё кажется таким невесомым. Я хочу знать, что же со мной стряслось. Во рту пересохло, и я не могу произнести ни звука. Ко мне подходит приятная на вид девушка в зеленой медицинской форме. Ее вьющиеся волосы собраны высоко на макушке. Она улыбается, и карие глаза загораются заботой.

- Ты пришла в себя, - весело говорит она, протирая тряпочкой мой лоб.

Я моргаю, отвечая ей. У меня не получается ни кивнуть, ни заговорить. И, по всей видимости, она понимает меня, потому что говорит:

- Не волнуйся, все хорошо. Сейчас придет врач; он тебя осмотрит.

Я закрываю глаза, борясь со слезами. Меня действительно нашли, обо мне беспокоятся, я в безопасности.

- Эй, прекрати плакать, - нежно говорит медсестра, вытирая мои слезы. - С тобой все будет в порядке. Ты помнишь, что произошло?

Я не знаю, что ей ответить, как ответить. Я просто молчу. Должна ли я вообще сказать, что это все проделки Хантера? Поверят ли мне? Ведь никаких доказательств у меня нет. Мне однозначно никто не поверит. А некоторые, такие, как Харви, вообще, меня высмеют. Как он мог поверить в бред, который сам же придумал? Но я видела, что ни он, ни мои лучшие друзья не лгали мне. Хантер был с ними. А кто же тогда был со мной? Что, если я вообще не каталась ни с кем на машине в ту ночь? Однако как же мужской голос, который я точно слышала? Этот человек был со мной? Боже, меня передергивает от своих мыслей. А если со мной что-то сделали? Изнасиловали? Черт, я ничего не помню, я ничего не чувствовала, кроме ужасной головной боли. Если из-за Хантера со мной что-то сделали, я просто не вынесу этого. Как так можно? Почему Хантер так слаб? Почему он не может ответить за свои поступки? Он трус. Он лишь с девушками может разбираться. Я ненавижу его.

Харви презирает меня. И все это из-за его проклятого лучшего друга. Как мне доказать свою правоту? Что мне сделать? Рассказать ему всю правду? Рассказать, что это я дала показания против него? Да, точно! Пускай лучше он ненавидит меня за это, чем думает, что я изменила ему. Но, что если этим я сделаю только хуже? Что, если он подумает, что все это я придумала лишь из-за того, что Хантер так поступил с моей подругой? Я должна что-нибудь решить и придумать. Я должна быть на шаг впереди своего врага. Мне ужасно хочется знать, где он сейчас? Но большего всего мне хочется увидеть Харви. Я скучаю по нему. Мне его не хватает. Простит ли он меня? Будем ли мы снова вместе?

Мне тяжело думать обо всем этом, но я вынуждена. Я должна хотя бы что-то сказать лечащему врачу. Когда медсестра отходит от меня, не дождавшись ответа, я чувствую усталость, меня всю ломит и бросает в жар. Такое ощущение, что я снова попадаю в то состояние, когда лежала мокрой на сырой земле. Девушка снова возвращается, и у нее в руках стакан воды. Она приподнимает меня за голову, и помогает сделать небольшой глоток. Но мне этого мало, я хочу выпить всю эту воду, я даже не промочила горло.

- Еще, - хрипло говорю я, совсем не узнавая свой голос.

- Хорошо, только пей маленькими глотками.

Я киваю ее, и пью так, как велела она. Вода сначала обжигает мое сухое горло, но после, мне становится легче и кажется, я теперь могу говорить.

- Спасибо, - шепчу я, невольно растягивая слово.

- Пожалуйста. Я буду рядом с тобой.

Я киваю ей и думаю, что на свете полно добрых и хороших людей. Но мне так же хочется узнать, кто спас меня.

- Кто меня нашел? - интересуюсь я, поворачивая голову к медсестре.

Медсестру зовут Джессика. Это я прочла на ее бейджике. Она что-то записывает, и исподлобья смотрит на меня. Отложив планшет с бумагами, отвечает:

- Собака профессионального охотника.

Ее улыбка озаряет всю комнату. Она очень приятная и очень нравится мне. Я думаю о том, что обязательно должна поблагодарить этого человека и его питомца.

- Как давно я здесь?

Она смотрит на часы на своем запястье и, пожав плечами, говорит мне:

- Больше восьми часов.

Я решаю не мучить ее расспросами.

Мне все равно расскажут. Дверь открывается и входит молодой мужчина, приблизительно тридцати пяти лет. Он так же, как Джессика, улыбается. И я на секунду задумываюсь о том, не в психбольницу ли я попала. Почему эти люди так улыбаются?

- Я рад, что ты пришла в себя, Александра, - говорит он, басистым голосом. - Я доктор Блэк.

Я слегка усмехаюсь, услышав его фамилию.

- Да-да, я такой же черный, как и моя фамилия, - шутит он.

Доктор смеётся и берет с рук медсестры мою карту. Он что-то просматривает и добавляет новые записи.

- Как ты себя чувствуешь? - интересуется он, передавая карточку обратно Джессике.

Я смотрю на нее, а потом на него, и решаюсь ответить:

- У меня болит все тело.

Он кивает головой и достает из кармана маленький фонарик. Доктор Блэк светит им мне в глаза, а потом двигает пальцем, словно это маятник. Я слежу за его движениями, и от этого голова начинает сильнее болеть.