Дворец на холме и красив и высок;

С террасой, колонной, он сам - городок:

Пологая лестница сверху ведет

До моря, где в бухте собрался наш флот.

Идут корабли из неведомых стран;

Матросы поют про седой океан

И в окна глядят, как по залам дворца

Заморские вещи несут без конца.

Но время покончить! Всему есть свой срок.

В минуту разрушен весь наш городок.

Лежат деревяшки, как брошенный сор.

Где ж город, наш город близ моря, у гор?

Но был он! Я вижу его пред собой:

Дома, корабли и дворцы с их толпой!

И буду всю жизнь я любить с этих пор

Тот город, наш город близ моря, у гор.

Вкруг лампы за большим столом

Садятся наши вечерком.

Поют, читают, говорят,

Но не шумят и не шалят.

Тогда, сжимая карабин,

Лишь я во тьме крадусь один

Тропинкой тесной и глухой

Между диваном и стеной.

Меня никто не видит там,

Ложусь я в тихий мой вигвам.

Объятый тьмой и тишиной,

Я - в мире книг, прочтенных мной.

Здесь есть леса и цепи гор,

Сиянье звезд, пустынь простор

И львы к ручью на водопой

Идут рычащею толпой.

Вкруг лампы люди - ну точь-в-точь

Как лагерь, свет струящий в ночь,

А я - индейский следопыт

Крадусь неслышно, тьмой сокрыт...

Но няня уж идет за мной.

Чрез океан плыву домой,

Печально глядя сквозь туман

На берег вычитанных стран.

К широкому небу лицом ввечеру

Положите меня, и я умру,

Я радостно жил и легко умру

И вам завещаю одно

Написать на моей плите гробовой:

"Моряк из морей вернулся домой,

Охотник с гор вернулся домой,

Он там, куда шел давно".

Вот как жить хотел бы я,

Нужно мне немного:

Свод небес, да шум ручья,

Да еще дорога.

Спать на листьях, есть и пить,

Хлеб макая в реки,

Вот какою жизнью жить

Я хочу вовеки.

Смерть когда-нибудь придет,

А пока живется

Пусть кругом земля цветет,

Пусть дорога вьется!

Дружба - прочь, любовь - долой,

Нужно мне немного:

Небеса над головой,

А внизу дорога.

Холод осени жесток,

Но, не унывая,

Вижу: чистит коготок

Птичка голубая.

Как я первый снег люблю

И костер на камне!

Осень я не уступлю,

И зима нужна мне.

Смерть когда-нибудь придет,

А пока живется

Пусть кругом земля цветет,

Пусть дорога вьется!

Дружба - прочь, любовь - долой,

Нужно мне немного:

Небеса над головой,

А внизу дорога...

Там, в горах, где села одиноки,

Где у старцев розовеют щеки,

А во взорах девушек Покой,

Там вершины светятся весельем,

А меж них по ласковым ущельям

Все поет и дышит Тишиной.

Если б вновь тех высей мог достичь я,

Где над красным взгорьем пенье птичье,

А в долинах Зелена трава,

Где сгорает день в мильонах блесток

И в высотах тьмы тысячезвездных

Светом и движеньем Ночь жива!

О, мечтать! Проснуться, устремиться

В эту даль без края без границы,

Тишь дыханьем возмутить Посметь!

О, туда, где в кряжи вековые

Входят лишь великие стихии

Ветры, грозы, реки. Жизнь и смерть.

Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.

На вересковом поле

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый - на живом.

Лето в стране настало,

Вереск опять цветет,

Но некому готовить

Вересковый мед.

 В своих могилках тесных,

В горах родной земли

Малютки-медовары

Приют себе нашли.

Король по склону едет

Над морем на коне,

А рядом реют чайки

С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо:

"Опять в краю моем

Цветет медвяный вереск,

А меда мы не пьем!"

Но вот его вассалы

Приметили двоих

Последних медоваров,

Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,

Щурясь на белый свет,

Старый горбатый карлик

И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому

Их привели на допрос,

Но ни один из пленных

Слова не произнес.

Сидел король шотландский,

Не шевелясь, в седле.

А маленькие люди

Стояли на земле.

Гневно король промолвил:

- Пытка обоих ждет,

Если не скажете, черти,

Как вы готовили мед!

Сын и отец молчали,

Стоя у края скалы.

Вереск звенел над ними,

В море - катились валы.

И вдруг голосок раздался:

- Слушай, шотландский король,

Поговорить с тобою

С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти.

Жизнь я изменой куплю,

Выдам заветную тайну!

Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный

Резко и четко звучал:

- Тайну давно бы я выдал,

Если бы сын не мешал!

Мальчику жизни не жалко,

Гибель ему нипочем.

Мне продавать свою совесть

Совестно будет при нем.

Пускай его крепко свяжут

И бросят в пучину вод,

А я научу шотландцев

Готовить старинный мед!

Сильный шотландский воин

Мальчика крепко связал

И бросил в открытое море

С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.

Замер последний крик...

И эхом ему ответил

С обрыва отец-старик.

- Правду сказал я, шотландцы,

От сына я ждал беды.

Не верил я в стойкость юных,

Не бреющих бороды.

А мне и костер не страшен.

Пускай со мною умрет

Моя святая тайна

Мой вересковый мед!