1942

Отдых

Из боя выходила рота. Мы шли под крыши,    в тишину, в сраженьях право заработав на сутки позабыть войну. Но у обломков самолета остановился первый взвод. И замерла в песках пехота у красных    обожженных звезд. …Осколки голубого сплава валялись на сухом песке. Здесь все:    и боевая слава, и струйка крови на виске, и кутерьма атак    и тыла, ревущая,    как «ястребок». Нам отдых сделался постылым и неуютным городок.

1942

Сапер

Всю ночь по ледяному насту, по черным полыньям реки шли за сапером коренастым обозы,    танки      и полки. Их вел на запад    по просекам простой, спокойный человек. Прищурившись, смотрел на снег и мины находил под снегом. Он шел всю ночь.    Вставал из лога рассвет в пороховом дыму. Настанет мир —    на всех дорогах поставят памятник ему.

1942

Трава

Я не хотел опять о травах, но так всегда —    когда живу в Москве, я на неделю получаю право писать стихи    о ветре и траве. Ведь я в апреле снова прозеваю цветенье яблонь,    появленье трав. ………. ……….. Я опоздал к последнему трамваю, бродить Москвой придется до утра. Случайно    в палисаднике на Бронной увидел пятнышко травы,    и мне его руками захотелось тронуть, как мальчику винтовку на стене.

1941

Первая смерть

Ты знаешь, есть в нашей солдатской судьбе первая смерть    однокашника, друга… Мы ждали разведчиков в жаркой избе, молчали    и трубку курили по кругу. Картошка дымилась в большом чугуне. Я трубку набил    и подал соседу. Ты знаешь,    есть заповедь на войне: дождаться разведку    и вместе обедать. — Ну, как там ребята?..    Придут ли назад?.. — каждый из нас повторял эту фразу. Вошел он.    Сержанту подал автомат. — Сережа убит…    В голову…      Сразу… — И если ты    на фронте дружил, поймешь эту правду:    я ждал, что войдет он, такой,    как в лесах Подмосковья жил, всегда пулеметною лентой обмотан. Я ждал его утром.    Шумела пурга. Он должен прийти.    Я сварил концентраты. Но где-то    в глубоких      смоленских снегах замерзшее тело    армейского брата. Ты знаешь,    есть в нашей солдатской судьбе первая смерть…    Говорили по кругу — и все об одном,    ничего о себе. Только о мести,    о мести      за друга.

1942

Подрывник

К рассвету точки засекут, а днем начнется наступленье. Но есть стратегия секунд, и есть секундные сраженья. И то,    что может сделать он и тол    (пятнадцать килограммов), не в силах целый батальон, пусть даже смелых    и упрямых. Он в риске понимает толк. Уверенно,    с лихим упорством вступает он в единоборство с полком.    И разбивает полк. И рассыпаются мосты. И падают в густые травы, обламывая кусты, на фронт идущие составы. И в рельсах, согнутых улиткой, отражена его улыбка.

1942

Баллада о дружбе

Так    в блиндаже хранят уют коптилки керосиновой. Так    дыхание берегут, когда ползут сквозь минный вой. Так    раненые кровь хранят, руками сжав культяпки ног. …Был друг хороший у меня, и дружбу молча я берег. И дружбы не было нежней. Пускай мой след    в снегах простыл — среди запутанных лыжней мою    всегда он находил. Он возвращался по ночам… Услышав скрип его сапог, я знал —    от стужи он продрог или    от пота он промок. Мы нашу дружбу    берегли, как пехотинцы берегут метр    окровавленной земли, когда его в боях берут. Но стал    и в нашем дележе сна и консервов на двоих вопрос:    кому из нас двоих остаться на войне в живых? И он опять напомнил мне, что ждет его в Тюмени сын. Ну, что скажу?    Ведь на войне я в первый раз    побрил усы. И, видно,    жизнь ему вдвойне дороже и нужней,    чем мне. Час    дал на сборы      капитан. Не малый срок,    не милый срок… Я совестью себя пытал: решил,    что дружбу зря берег. Мне дьявольски хотелось жить — пусть даже врозь,    пусть не дружить. Ну,    хорошо,      пусть мне идти, пусть он останется в живых. Поделит    с кем-нибудь пути, и хлеб,    и дружбу      на двоих. И я шагнул через порог… Но было мне не суждено погибнуть в переделке этой. Твердя проклятие одно, приполз я на КП    к рассвету. В землянке    рассказали мне, что по моей лыжне ушел он. Так это он    всю ночь      в огне глушил их исступленно толом! Так это он    из-за бугра бил наповал из автомата! Так это он    из всех наград избрал одну —    любовь солдата! Он не вернулся.    Мне в живых считаться,    Но с кем я буду на двоих делить судьбу    с армейским риском? Не зря мы дружбу берегли, как пехотинцы берегут метр    окровавленной земли, когда его в боях берут.