После быстрого объятия, Канье говорит мне беречь себя.

Парни одну секунду по-мужски обнимаются, хлопая друг друга по спине.

― Присматривай за ней и позвони мне, когда будут новости, ― строго говорит Джейк.

Канье кивает, и они с Эмили покидают самолет, Джейк закрывает за ними дверь.

Он подходит к пилоту и сообщает ему, что мы готовы к взлету, а затем возвращается и пристегивается. Когда самолет поднимается, я наблюдаю за тем, как родители Эмили и Джейка бегут к дочке и заключают ее в объятия.

― Кажется, у Канье и твоей сестры непростая история.

Джейк вздыхает:

― Да, это так. До того, как Эм похитили, они были вместе и любили друг друга. Они начали встречаться с шестнадцати лет и два года скрывали это ото всех. У Канье были паршивые родители. На самом деле, даже не паршивые, а ужасные. Он вырос в неблагополучном районе города и часто попадал в неприятности, но в основном из-за того, что крал еду и брал учебники в школе, чтобы заниматься. Мой отец был не против нашей с ним дружбы, но родителей Канье ненавидел: они были наркоманами. Поэтому, когда он узнал, что Эм и Канье встречаются, то запретил нам с ним общаться. Это долгая история. Однажды я расскажу ее тебе, малышка, но просто знай, что в конце у них всё сложилось хорошо. Прямо перед похищением Эм, Канье собирался сделать ей предложение. Ей было двадцать три, а ему двадцать шесть. Родители могли посчитать, что они были слишком молодыми, но и я и они знали, что Эм будет на седьмом небе от счастья, поэтому они дали Канье благословение. А потом Эм исчезла, и Канье был разбит. Мы все были, но он просто перестал существовать.

Его глаза наполняются болью:

― Когда мы узнали, что Эм была продана в качестве сексуальной рабыни, он слетел с катушек и почти разрушил их с Эмили дом. Только когда я посветил Канье в свои планы, в его жизни снова появилась цель ― найти Эм. Все эти годы он трудился так же, как и я. Имел дело с мерзавцами и выбивал информацию из тех, кто был связан с Марко. Но теперь, видя его с Эм, я не знаю, что будет дальше: она напрягается и вздрагивает, когда он рядом. Кажется абсолютно другим человеком. Раньше Эмили постоянно улыбалась, была беззаботной и любила держаться за руки, обниматься. Она всегда прикасалась к Канье. Даже когда отец был рядом, она знала, что это раздражает его, но ей было всё равно. Она любила Канье так же сильно, как и он ее.

Мне стоит рассказать ему о словах Эм. Джейк должен знать, что она не станет прежней в ближайшем будущем, если вообще когда-нибудь станет;

― Я разговаривала с ней недавно, Джейк. Всё плохо. Она потеряна и думает, что все считают ее грязной из-за того, что ей пришлось пережить.

― Это чушь, ― он повышает голос.

― Я знаю, Джейк, но произошедшее изменило ее. Ты всё еще видишь девушку, которой она была пять лет назад, но Эмили изменилась. Она считает, что теперь недостаточно хороша, и это не изменится, пока она не научится отпускать то, что произошло. Это будет длинной и трудной дорогой, и я надеюсь, что Канье к этому готов, ― спокойно произношу я.

Покачав головой, он отвечает:

― Надеюсь, это так, потому что он не переживет, если потеряет ее снова.

Знак, что нужно пристегнуть ремни, перестает светиться, и Джейк тут же отстегивает меня и стягивает с сиденья.

― Никаких больше разговоров, детка. Я не был в тебе несколько дней, и мой член умоляет меня взять тебя.

От его слов мое тело вспыхивает, а лоно начинает пульсировать.

Джейк несет меня в заднюю часть самолета, проносит через какую-то дверь, и я с удивлением обнаруживаю, что в середине комнаты стоит кровать.

Шутливо ударяю Джейка в грудь:

― Надо было сказать, что тут есть удобная кровать. Тогда мне не пришлось бы спать на тебе.

― Ни за что, Лил. Мне нравится, когда ты на мне спишь, к тому же, я не хочу выпускать тебя из поля зрения.

Джейк опускает меня на ноги. Мы стоим возле кровати, и плечи Джейка почти прикасаются к стене, настолько он большой.

― Раздевайся, детка. Хочу увидеть то, что принадлежит мне, ― шепчет он мне в ухо, отчего по мне пробегает дрожь. ― Черт, малышка, обожаю, когда ты так дрожишь.

Расстегнув джинсы, я стягиваю их по ногам. Трусиков на мне нет, потому что в больнице были только полиэтиленовые, и они были просто ужасны.

Джейк стонет:

― Боже, на тебе нет трусиков. Дерьмо.

С этими словами он снимает с меня рубашку и обнаруживает, что на мне нет и лифчика. Снова застонав, Джейк проводит рукой по своему члену, скрытому за джинсами.

― Черт, Лил, это будет быстро, но потом у меня есть еще двадцать часов, чтобы заниматься с тобой любовью медленно. Тогда я вылижу и попробую всё твое сладкое тело.

От его слов с моих губ срывается стон. От одних воспоминаний о прикосновениях Джейка и о том, как он ощущается во мне, между ног у меня становится влажно.

Протянув руку, расстегиваю его ремень, медленно опускаю замок на ширинке и стягиваю его джинсы вместе с трусами. Джейк откидывает их в сторону ногой и снимает рубашку.

Взглянув на его член, я чувствую, что уже готова взорваться. Боже, мне хочется ласкать его ртом и в то же время кричать, что он мой, а тем, кто попытается к нему приблизиться, я выцарапаю глаза.

«Вау. Так вот, что такое собственничество. Впечатляюще».

― Ляг на спину, малышка, ― опустившись на кровать, я развожу ноги в стороны, отчего Джейк глубоко и гортанно стонет.

― Дерьмо, Лил, посмотри на себя. Я уже вижу, какая ты влажная, ― Джейк достает презерватив из бумажника, который лежал в кармане джинсов, и покрывает мою любимую часть своего тела.

Джейк начинает покрывать меня поцелуями от бедер к покрытому шрамами животу, а затем двигается груди. Он посасывает мои соски, и это ощущается просто восхитительно, словно солнце попало на мою кожу впервые за долгое время.

Джейк стонет, когда головка его члена проникает в меня. Встретившись со мной взглядом, он улыбается.

― Готова, малышка? Это будет жестко и быстро.

Кивнув, я ярко улыбаюсь.

― Я люблю тебя, Джейк, ― произношу я со стоном, когда он полностью входит в меня.

― Я люблю тебя больше, Лили Морган, ― рычит Джейк, начиная двигаться во мне. ― Ты любила мою тьму, а сейчас я покажу тебе мой свет, ― обещает он.

ЭПИЛОГ

До тех пор, пока мы не встретимся снова.

Я просыпаюсь от удовольствия, чувствуя, как теплая рука ласкает мой член. Просто небесные ощущения. Открыв глаза, вижу обнаженную Лили; ее волосы собраны в пучок, а от ее улыбки останавливается сердце. И от этой же улыбки мое сердце бьется еще сильнее.

Лили обхватывает ладонью мои яички, и я закрываю глаза, застонав.

― Черт, это просто восхитительно, малышка, ― Лил хихикает, и от этого звука мой член становится невероятно твердым. Смех моей женщины ― единственное, что позволяет мне почувствовать себя мужчиной. Я выпячиваю грудь, и мне хочется ударить по ней кулаком и закричать всему миру, что моя девушка счастлива.

Нежно обхватив ее за подбородок, притягиваю Лил к себе и начинаю покрывать поцелуями ее шею, пока она медленно ласкает мой член. Проведя ладонью по головке, она скользит пальцами вниз до самого основания, отчего мой член дергается. Я уже близко, и не хочу кончать в ее руку.

― Развернись, детка. Сегодня утром я хочу взять тебя сзади.

Она быстро переворачивается на живот и хватается за изголовье кровати, приподняв попку. Черт, мне безумно необходимо оказаться в ее киске, но сначала я хочу немного поиграть. Я хочу, чтобы Лил была так же готова, как и я.

Я снимаю с ее волос резинку, и они рассыпаются по ее спине. Обернув шелковистые пряди вокруг пальцев, нежно заставляю Лил откинуть голову в сторону и овладеваю ее ртом в собственническом поцелуе.

Протянув руку, дотрагиваюсь до ее клитора, и от этого прикосновения мы оба резко втягиваем воздух. Начинаю медленно кружить пальцем вокруг клитора, зная, что Лил любит это больше всего. Она стонет мне в рот, и мне приходится отпустить ее, чтобы войти в нее членом. Я долго не протяну, если буду и дальше глотать ее сексуальные стоны.