Витуся замолкла и недоверчиво глянула на незнакомую тётю. Та ласково продолжала:

— Вот смотрите, я звоню по телефону нашему директору. Подождите немного.

Девочки, не разжимая рук, с надеждой уставились на неё.

— Алло, Вера Ивановна, — деловым тоном заговорила Юлия Константиновна, — тут такая ситуация: две сестры попали в детдом год назад, одной исполнилось семь, её переводят к нам, а они не хотят разлучаться. Младшей? Ей пять лет. Хорошо, сейчас, — она протянула трубку Антонине Дмитриевне. Та выслушала, что говорила ей Вера Ивановна, и попыталась возразить:

— Но, Вера Ивановна, так не положено, нельзя переводить в школьный детдом детей до семи лет. — Девочки опять ухватились друг за друга и приготовились заплакать. — Да, я понимаю, что из всякого правила бывают исключения, но если мне придётся за это отвечать… Хорошо, я согласна на такие условия: если Вам удастся получить разрешение, то я возражать не буду. Но если нет, Вам придётся вернуть Викторию в наш детдом.

Она отдала телефон Юлии Константиновне и сказала напряжённо ожидавшим девочкам:

— Вы можете ехать вместе, а там посмотрим.

Антонина Дмитриевна с Юлией Константиновной находились в кабинете директора, где оформляли акт приёма детей, когда с улицы послышался шум подъехавшего автомобиля, затем хлопнули дверцы, раздалась брань какой-то женщины, и послышался жалобный плач, похожий на поскуливание. Звуки брани и плача быстро продвигались к кабинету, так что обеим женщинам оставалось только дождаться прибытия источников этих звуков. Дверь распахнулась и сильно накрашенная женщина втолкнула в кабинет двух тихо плачущих мальчиков. Судя по смятым воротничкам рубашек, она тащила детей за собой. Сразу было ясно, что мальчики близнецы: одинаковые рыжеватые волосы, коротко подстриженные, и серо-голубые глаза. Директор и врач с недоумением глядели на то, как были одеты дети. Поверх изношенных штанишек на них были закреплены полиэтиленовые пакеты, в нижней части которых были вырезаны отверстия для ног, так что получились своеобразные трусы. Ребятишки страдальчески держались за животики, жалобно поскуливая и с отчаянием глядя на взрослых.

— Забирайте своих засранцев, — громогласно объявила размалёванная особа. — В нашем детдоме такие не нужны.

— Вы что, накормили их бобовыми? — догадалась Антонина Дмитриевна, с ужасом глядя на страдающих детей. — Я же предупреждала, что у Пети и Яши аллергия на бобовые, они вызывают у них настоящую дизентерию.

— Вы тут разбирайтесь, — решительно вмешалась Юлия, подходя к страдающим мальчикам, — а я пока детьми займусь, они и так на пределе.

Юлия Константиновна одновременно положила свои руки на животики малышей, что-то прошептав при этом. Дети заметно успокоились и уставились с надеждой на свою спасительницу. От них исходил специфический запах, было ясно, что дети обкакались, и их в таком виде и "упаковали" в пакеты.

— Пойдёмте, мои хорошие, — ласково сказала она, взяв мальчиков за руки, — сейчас вымоем вас, полечим ваши животики, а потом вы поедете со мной далеко-далеко в новый дом, где детей не обижают и где у вас будут любящие братья и сёстры.

Дверь за ними закрылась, и было слышно, как Юлия Константиновна спросила: "Где здесь ванная?"

Антонина Дмитриевна с упрёком поглядела на воспитательницу, привёзшую детей.

— Я всё-таки не понимаю, Мальвина Викторовна, — сказала она, — почему вы не учли мои рекомендации. Неужели так трудно было накормить детей чем-то другим?

— Ещё чего, — нагло ухмыльнулась Мальвина Викторовна. — Пусть жрут то, что и все. С чего бы это им особое питание устраивать? Не дома у маменьки, пусть и за это спасибо скажут.

— Не моё это дело, Вас воспитывать, — вздохнула Антонина Дмитриевна, — давайте оформим возвращение детей, и я Вас не задерживаю.

— А нечего тут кривиться, — со злостью заметила Мальвина Викторовна. — Можно подумать, Вам доставляет удовольствие возиться с этими ублюдками, которые даже своим родителям оказались не нужны.

— Это же дети! — воскликнула Антонина Дмитриевна. — Как можно… А! — она безнадежно махнула рукой.

Она быстро оформила акт возврата Петра и Якова Ясинских и отпустила приезжую. Подойдя к дверям ванной, она услышала голос одного из близнецов:

— У них каждый день что-то из гороха готовят или из фасоли. Мы с Петькой три дня хлеб с водой ели, а сегодня утром нас насильно накормили. А когда мы заболели, нас в эти пакеты засунули и сюда вернули.

— Тётенька, — послышался голос второго, Пети, значит. — А это правда, что мы в хороший дом теперь поедем?

И такая тоска и надежда прозвучали в голосе малыша, что Антонина Дмитриевна не смогла сдержать слёз. Наскоро вытерев их, она с бодрым видом вошла в ванную. Оба мальчика сидели в тёплой водичке, поперёк ванны был установлен переносной столик, и мальчики жадно глотали манную кашу, с предвкушением поглядывая на чашки с какао и лежащие рядом сдобные булочки.

Юлия Константиновна поспешила успокоить близнецов:

— Конечно, правда, мои хорошие. Наш город стоит на берегу моря, приедете и будете ходить на море купаться.

— А мы не умеем плавать, — испуганно сказал Яша.

— А мы вас научим, — ласково пообещала Юлия Константиновна. — Антонина Дмитриевна, — обернулась она к заведующей. — Одежду ребятам вы дадите, или мне этим заняться?

— Если можно, лучше вы, — смущённо сказала Антонина Дмитриевна. — У нас ведь строгий учёт, а одежду мальчиков Мальвина Викторовна не привезла, как я понимаю.

— Хорошо, — легко согласилась Юлия Константиновна. — Я сейчас попрошу приехавшую со мной воспитательницу купить мальчикам костюмчики в ближайшем магазине, дома они всё равно новую одежду получат.

Пока ждали воспитательницу, Юлия закончила оформление документов. В списке принятых детей значилось 18 фамилий вместо ожидаемых 15-ти. Юлия сообщила об этом в Южноморск, а потом позвонила представителю Президента, который занимается проверкой детских домов в ЮФО, и предложила ему расспросить директора дошкольного детского дома, что она знает о порядках в тех детдомах, куда распределяют её воспитанников. И особенно просила уделить внимание дому N 46, откуда Мальвина Викторовна вернула близнецов. Тот детский дом считался наихудшим после детдома в Южноморске. Представитель Президента пообещал выехать туда немедленно.

*

Южноморск

Автобус с детьми из Ставрополья прибыл в Южноморск незадолго до обеда. Даже несмотря на удобства автобуса, волшебники решили не утомлять детишек дорогой и использовали телепорты.

Вчера в детдоме уже встретили 15 новых воспитанников, которых привезли Олег Васильевич с Тинкой ещё из одного дошкольного детдома. Хотя дети пока жили в карантинных комнатках на первом этаже, каждый уже знал своего опекуна, которые помогали детям осваиваться на новом месте. Эту группу тоже встречали опекуны, к которым, после звонка Юлии Константиновны, добавили ещё одного, для близнецов Ясинских.

Вера Ивановна занялась документами вновь прибывших ребятишек. Привычно включив ноутбук, она начала быстро вводить во вновь созданные для новых воспитанников 18 файлов данные, которые содержались в документах.

— Газиев Теймураз Рашидович, — начала она новый файл. Экран замерцал и появилась надпись: похищен в роддоме, родители есть, не знают о нём.

Вера Ивановна набрала команду ПОИСК.

8 лет назад, когда Рашиду Теймуразовичу Газиеву было 22 года, он вернулся из Москвы в родной Дагестан, окончив престижный физтех с красным дипломом. Когда он шёл домой с поезда (поезд прибыл под утро), он встретил стайку девушек в школьной форме и белых передничках. Это возвращались домой выпускники школ, праздновавшие получение аттестата. Там Рашид и встретил свою судьбу, 17-летнюю Машу Рощину. И хотя родные приготовили ему другую невесту, дочь своих друзей, Рашид видел с этих пор одну Машу. В ЗАГСе не принимали их заявления до тех пор, пока Маша не представила справку о своей беременности. Молодые были счастливы: Маша училась заочно на психолога, Рашид открыл свою фирму, и дела у него складывались успешно. Молодые родители ответственно готовились к появлению на свет своего ребёнка, сына, как был уверен Рашид. Они решили не делать УЗИ, чтобы не повредить ребёнку. Рашид намеревался присутствовать при родах, но внезапно, для заключения выгодной сделки, ему понадобилось слетать в Лондон. Он намеревался успеть до родов. Но в это время у Маши начались схватки, она позвонила Лене, знакомой акушерке, которая жила в соседнем подъезде. Роды оказались трудными, Маша даже ненадолго потеряла сознание. Когда Маша пришла в себя, Лена сообщила ей, что у неё родилась дочка. Дочку назвали Айше, хотя она не была похожа на Рашида, оказалась светленькой. Вскоре выяснилось, что у Айше была родовая травма, ДЦП и ещё букет болезней.

Рашид и Маша посвятили свою жизнь ребёнку, девочка постепенно приходила в норму, радуя родителей. Но молодые люди решили пока воздержаться от следующей беременности: во-первых, у них был страх снова родить больного ребёнка, во-вторых, все силы были направлены на заботы об Айше. Фирма Рашида процветала, он построил для своей семьи большой особняк, о котором мечтал с юности. Правда, Рашид мечтал наполнить свой особняк детьми, но с этой мечтой приходилось подождать. Маша получила диплом детского психолога, но пока занималась в основном дочкой.

Вера Ивановна переписала на отдельный диск доказательства — видеозапись, что у Маши родился мальчик, которого Лена сразу унесла и на его место принесла Маше отказную девочку. Потеря сознания у Маши тоже была подстроена ею. Лена была подругой Марины, девушки, которую родные хотели выдать за Рашида. Это была их месть. Мальчика отправили в дом малютки, документы оформили на Теймураза Рашидовича Газиева, родители неизвестны.