В начале 1937 года меня обвинили «в связи с врагами народа», арестовали, исключили из партии… Во второй половине 1939 года я была освобождена и вернулась в пустой наш дом (обе доченьки мои умерли еще до этой катастрофы). Душевная рана наша, моя и Николая, зияла и болела нестерпимо. Мы еще не успели не только понять что-либо, но и ощутить во всей мере свои утраты и свою боль, как грянула Великая Отечественная война, начался штурм и затем блокада Ленинграда.
Я пробыла в городе на Неве всю блокаду. Николай умер от голода в 1942 году… И вот тут уж все дальнейшее повествование я предоставляю стихам, лучшие из которых помещены в этой книжечке. Предоставляю также слово и другим моим произведениям: первой части лирического повествования «Дневные звезды» и тем стихотворениям, которые были написаны давно и еще только будут опубликованы, и тем стихам и страницам прозы, над которыми я работаю сейчас — все в том же городе Ленинграде, только уже давно не за Невской заставой, а на зеленой и задумчивой Петроградской стороне.
Ольга Берггольц
Ленинград
Май 1962 г.
Стихи
Молодость
…И все не так,
и ты теперь иная,
поешь другое,
плачешь о другом.
Борис Корнилов, «Моя Африка»«Перебирая в памяти былое…»
Перебирая в памяти былое, я вспомню песни первые свои: «Звезда горит над розовой Невою, заставские бормочут соловьи…» …Но годы шли все горестней и слаще, земля необозримая кругом. Теперь, — ты прав, мой первый и пропащий, — пою другое, плачу о другом. А юные девчонки и мальчишки — они о том же: сумерки, Нева… И та же нега в этих песнях дышит. И молодость по-прежнему права.1940
«Будет весело тебе со мною…»
Будет весело тебе со мною, если ты со мной захочешь жить: и спою и расскажу, смешное, руки протяну тебе — держи. Приведу к товарищам, к подругам (как я долго этого ждала!) — Вот, — скажу, — еще нашла вам друга, самого хорошего нашла. Жалуйте, любите, не робейте. Он упрямый, ласковый, простой. Но прошу, подруги, не отбейте: я сама отбила у другой. Вот что я товарищам сказала б, вот как жили б весело с тобой — без обиды, горечи и жалоб, без прощаний в полночь на вокзалах…1932
«Я люблю сигнал зеленый…»
Я люблю сигнал зеленый, знак свободного пути. Нелюбимой, невлюбленной, хорошо одной брести. Снег легчайший осторожно вертится у самых губ… О, я знаю, — все возможно, все сумею, все смогу. Разве так уж ты устала, беспокойная душа, разве молодости мало мира, круглого, как шар? И твердят во всей природе зеленые огоньки: проходите, путь свободен от любви и от тоски…1935
«А помнишь дорогу…»
А помнишь дорогу и песни того пассажира? Едва запоем — и от горя, от счастья невмочь. Как мчался состав по овальной поверхности мира! Какими снегами встречала казахская ночь! Едва запоем — и привстанем, и глянем с тревогой друг другу в глаза, и молчим, ничего не тая… Все те же ли мы, и готовы ли вместе в дорогу, и так ли, как раньше, далекие манят края? Как пел пассажир пятилетье назад, пятилетье! Геолог он был и разведчик, — скитался везде потому. Он пел о любви и разлуке: «Меня дорогая не встретит». А больше всего о разлуке… И все подпевали ему. Я слышала — к этим годам и желанья становятся реже, и жадность и легкость уходят — зови не зови… Но песня за нас отвечает — вы те же, что были, вы те же!.. И верю я песне, как верю тебе и любви.1935
Севастополь
Белый город, синие заливы, на высоких мачтах — огоньки… Нет, я буду все-таки счастливой, многим неудачам вопреки. Ни потери, ни тоска, ни горе с милою землей не разлучат, где такое трепетное море кропотливо трудится, ворча, где орлы и планеры летают, где любому камешку — сиять, где ничто-ничто не исчезает и не возвращается опять.1935
Сиделка
Ночная, горькая больница, палаты, горе, полутьма… В сиделках — Жизнь, и ей не спится, и с каждым нянчится сама. Косынкой повязалась гладко, и рыжевата, как всегда. А на груди, поверх халата, знак Обороны и Труда. И все, кому она подушки поправит, в бред и забытье уносят нежные веснушки и руки жесткие ее. И все, кому она прилежно прохладное подаст питье, запоминают говор нежный и руки жесткие ее. И каждый, костенея, труся, о смерти зная наперед, зовет ее к себе: — Маруся, Марусенька… — И Жизнь идет.