Никто на самом деле не влюблен,

И песня их слита с сияньем лунным,

С печальным, нежным, что мечтать зовет

В широких кронах соловьев несмелых

И сладко плакать учит водомет,

Меж мраморов колеблющийся белых.

ПАНТОМИМА

Перевод Г. Шенгели

Пьеро, отнюдь не схож с Клитандром,

Допил вино под олеандром

И деловито ест паштет.

Кассандр пустил, таясь в аллее,

Слезу, - племянника жалея,

Кому наследства больше нет.

Шут Арлекин, с невинной миной,

Удрать решивший с Коломбиной,

Пять пируэтов дал подряд.

А Коломбину удивляет,

Что сердце ветер обвевает,

И в сердце - голоса звучат.

НА ТРАВЕ

Перевод Федора Сологуба

Аббат хмелен. Маркиз, ого!

Поправить свой парик сумей-ка.

- Вино из Кипра, Камарго,

Не так пьянит, как ваша шейка.

- Огонь мой... - До, ми, соль, ля, си.

Аббат, ты распахнул сутану.

- О дамы, черт меня носи,

Коль с неба звезд вам не достану.

- Собачкой стать бы - не беда.

- Одну, другую, поцелуем

Пастушек наших. - Господа!

- До, ми, соль. - Эй, луна, пируем!

АЛЛЕЯ

Перевод Г. Шенгели

В кармине и сурьме эпохи пасторалей,

Вздыбясь прическою чудовищной своей,

Она в глуби аллей, в глуби тенистых далей,

Где зеленеет мох источенных скамей,

Идет - на сто ладов жеманясь и играя,

Как мы жеманимся, лаская попугая.

Шлейф голубой влача, раскрыла веер свой,

И пальцы хрупкие в тяжелых кольцах томно

Рисунок трогают, дразнящий столь нескромно,

Что улыбается она, полна мечтой.

Блондинка. Тонкий нос и розовые ушки,

И сочный алый рот, несущий напоказ

Надменность. - А сама лукавей черной мушки,

Что оттеняет блеск чуть глуповатых глаз.

В ПЕЩЕРЕ

Перевод Федора Сологуба

О, как вы мучите сердца!

Умру пред вашими ногами.

Тигрицу Гиркании сравнивая с вами,

Скажу: ты - кроткая овца!

Да, здесь, жестокая Климена,

Тот меч, который метче стрел

От Сципионов, Киров жизнь отнять умел,

Освободит меня из плена.

Да и не он мне путь открыл

На Элизийские поляны,

Лишь взор мне ваш блеснул, - стрелою острой,

рдяной Амур мне сердце поразил.

КОРТЕЖ

Перевод Г. Шенгели

Мартышка в куртке парчевой

Резвится, скачет перед Нею,

Кто мнет затянутой своею

Рукой платочек кружевной,

Покуда, от натуги красный,

Ей негритенок шлейф несет

Следя, исполненный забот,

За каждой складкою атласной

И обезьяна, средь проказ,

Не сводит взора с груди белой,

Сокровища, какое смело

Нагой божок бы смял тотчас.

А негритенок-плут порою

Повыше норовит поднять

Свой пышный груз, чтоб увидать

То, что в мечтах пьянит мечтою.

Она ж проходит лестниц ряд,

Глядя без всякого смущенья

На дерзостное восхищенье

Своих вполне ручных зверят.

РАКОВИНЫ

Перевод Г. Шенгели

В любой ракушке в стенах грота,

Где мы любовь свою таим,

Найдешь особенное что-то:

В той - пурпур наших душ, каким

И кровь пылает в те мгновенья,

Когда с тобою мы горим;

В другой - та бледность и томленье,

Когда ты сердишься слегка

На смех мой после упоенья;

В той - нежность твоего ушка;

Затылок сочный твой вон с тою

Схож, с розовой, без завитка.

Но я весьма смущен одною.

В  ЛОДКЕ

Перевод Г. Шенгели

Звезда вечерняя пуглива;

Вода черней; гребец огниво

В кармане ищет торопливо.

- Смелей! Теперь иль никогда!

И руки я сую туда,

Куда желаю, господа!

Атис, бренча струной гитарной,

Вонзает в Хлою взор коварный,

А ей - хоть что, неблагодарной.

Аббат, незрим в вечерней мгле,

Стал исповедовать д'Эгле;

Виконт сидит как на игле,

Но вот и диск поднялся лунный,

И челн, веселый, легкий, юный,

Скользит мечтательной лагуной.

ПИСЬМО

Перевод Федора Сологуба

Далек от ваших глаз, сударыня, живу

В тревоге я (богов в свидетели зову);

Томиться, умирать - мое обыкновенье

В подобных случаях, и, полный огорченья,

Иду путем труда, со мною ваша тень,

В мечтах моих всю ночь, в уме моем весь день.

И день и ночь во мне восторг пред ней не стынет.

Настанет срок, душа навеки плоть покинет,

Я призраком себя увижу в свой черед,

И вот тогда среди мучительных забот

Стремиться буду вновь к любви, к соединенью,

И тень моя навек сольется с вашей тенью!

Теперь меня, мой друг, твоим слугой считай.

А все твое - твой пес, твой кот, твой попугай

Приятно ли тебе? Забавят разговоры

Всегда ль тебя, и та Сильвания, которой

Мне б черный глаз стал люб, когда б не синь был твой,

С которой слала ты мне весточки порой,

Все служит ли тебе наперсницею милой?

Но, ах, сударыня, хочу владеть я силой

Завоевать весь мир, чтобы у ваших ног

Сложить богатства все несметные в залог

Любви, пыланиям сердец великих равной,

Достойной той любви, во тьме столетий славной.

И Клеопатру встарь - словам моим внемли!

Антоний с Цезарем любить так не могли.

Не сомневайтеся, сумею я сражаться,

Как Цезарь, только бы улыбки мне дождаться,

И, как Антоний, рад к лобзанью убежать.

Ну, милая, прощай. Довольно мне болтать.

Пожалуй, длинного ты не прочтешь посланья,

Что ж время и труды мне тратить на писанья.

В ТИШИ

Перевод В. Брюсова

Там, где сумрак словно дым,

Под навесом из ветвей,

Мы молчаньем упоим

Глубину любви своей.

Наши души и сердца,

И волненье наших снов

Мы наполним до конца

Миром сосен и кустов.

Ты смежишь глаза в тени,

Руки сложишь на груди...

Все забудь, все отгони,

Что манило впереди.

Пусть нас нежно убедит

Легкий ветер, что порой,

Пролетая, шелестит

Порыжелою травой.

И когда с дубов немых

Вечер, строго, ниспадет,

Голос всех скорбей земных

Соловей нам запоет.

ЧУВСТВИТЕЛЬНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ

Перевод Г. Шенгели

В старинном парке, в ледяном, в пустом,

Два призрака сейчас прошли вдвоем.

Их губы дряблы, взор померк, и плечи

Поникли, - и едва слышны их речи.

В старинном парке, в ледяном, в пустом,