«Около церкви березка…»

Около церкви березка, точно свеча белого воска, неугасимо горит… Около церкви я жду долгие годы, жду средь могильных заброшенных плит: Вечер настанет. Ангел-Хранитель темные воды крылом осенит… Божья обитель восстанет, Колокола зазвонят… Гаснет закат            в липком тумане. Милый, не все ли равно, завтра, сегодня ли чудо, только б свершилось оно,            только бы голос оттуда. Август 1922

«Богоматери скорбен темный лик…»

Богоматери скорбен темный лик, а руки Ее — в покое… Больше не надо тяжелых вериг, пусть станет сердце такое, как у Нее было в миг Ангельской вести. Хочешь, помолимся вместе            Вечной Невесте.            Пусть только руку поднимет Она, и боль утолится скорбящих, и в сердце войдет тишина, и солнцем оденет весна темные голые чащи… В обретенную гавань придут корабли, и время приблизится Встречи… «Упование всех концов земли            и сущих в море далече»… Август, 1922

«Она ведет к каким-то высям…»

           Она ведет к каким-то высям твоя душа — мою любовь, гляди, гляди, из этих писем            сочится пламенная кровь…            И розы расцветают, розы, в пурпурных розах весь твой путь, и вместе с кровью льются слезы,            прими, прими, но не забудь,            что капли слез — лишь капли счастья, благословенный летний дождь, — что в этой благодатной страсти            души сияющая мощь. Август 1922

«Каких неведомых преддверий…»

           Каких неведомых преддверий еще с тобой коснемся мы, друг другу данные из тьмы,            чтоб вмести ждать, чтоб вместе верить,—            чтоб вместе обрести ковчег неизреченной благостыни, еще не явленной поныне,            но пребывающей вовек?!            И плоти душная темница полна нетленной красоты, когда со мною рядом ты,            и вместе хочется молиться. 24 августа — 4 сентября 1922

«Ты придешь, мой желанный Жених…»

Ты придешь, мой желанный Жених. Слишком долго ждала… Знаю блеск твоих лат золотых, За плечами — два белых крыла. Знаю горечь пустынных дорог И затупленный битвами меч… Ты души не берег, И не мог ты беречь. Расточал, расточал, расточал, Оскуденья ни в чем не боясь. Только нищий в деянии мал, Ты — богатый, ты — князь… И душа огневая росла, Черный путь — это путь голубой. И сияли два белых крыла За тобой. Я свечой на дорогах твоих Свое сердце зажгла, не таясь… И я жду, мой желанный Жених, Заповедный мой князь. Август 1922

«Земля в плену. И мы скитальцы…»

Ю. К. Щ.

           Земля в плену. И мы скитальцы, и жизни не закончен круг, но вот мои коснулись пальцы            твоих прохладных рук…            Какие здесь свершились сроки, и чей здесь преломился путь? Мы все в плену, мы — одиноки…            Иди, иди, но не забудь,            что к сердцу подступили слезы, что замолчали ты и я, провидя пламенные розы            божественного бытия… 13 августа 1922.

«И вот опять придет суббота…»

Ю. К. Щ.

           И вот опять придет суббота, — день наших встреч, — дрожа зажжется позолота от тонких свеч… И вот Архангел на иконе поднимет меч, и будет голос на амвоне дрожать от слез… И будет в сердце тихий отдых. И Сам Христос по облакам пойдет, прорезывая воздух, навстречу нам. Осень 1922

«Юдоль твоя — она не в нашей встрече…»

Юдоль твоя — она не в нашей встрече… Любви отравлена вода…. И вот угас, быть может, в первый вечер Архангельский огонь, блеснувший нам тогда. Не верь себе, как я себе не верю, У нас с тобой другая есть стезя, — Щадя любовь от муки лицемерий, Уйдем с путей, где вместе нам нельзя. Ценой души, в себе несущей пламя, Куплю ли я обмана краткий час? Отверзлась бездна — и она меж нами; Мы смотрим лживыми и жадными глазами… Умей понять связующее нас. 26 сентября 1922