ЛЮБОВЬ

            В огне душа и с духом слита плоть — в безмерности — не хочет поцелуя… И ангелы запели: «Аллилуйя».             «Любовь», — сказал Господь. 14 июля 1921

Ф. А. В.

Год прошел, промелькнул торопливо…             Много были вдвоем.             Подожди, мы поймем, отчего мы на миг стали рядом, и зачем на пути сиротливом             быть надо             минутам коротким             задержаться,             и образом четким             лечь в стихах… И когда нам придется расстаться, вспоминая об этих часах, будем радостно мы улыбаться.             Только ты не забудь, — как и я уж теперь не забуду, —             прикоснулись мы к чуду,             увидали мы путь, —             не забудь! Не забудь! И к вершине поднимешься скоро. Помнишь белые своды собора?             На амвоне Лик Пречистой на темной иконе,             и строго к небу подняты тонкие руки, а над Нею венком голубым             легкий дым? Там зажгу я высокие свечи в память светлых часов, в память ласковых слов и негаданной встречи рука об руку здесь, у порога             разлуки. 14 июля 1921

«Меч не опущен в руках Херувима…»

Меч не опущен в руках Херувима, сторожа райских ворот. Божья обитель для грешных незрима,             сердце как лед. Долгие ночи бессонного бденья… Только никто не постиг долгих ночей и тоски, и сомненья,             слезный, горячий родник… Крепкой тоски нерушимы вериги… В сердце — тяжелый обет. Господи. В вечной незыблемой книге             сердце искало ответ… Сердце ненужное, темное, злое, знавшее боль от стыда. Даже свеча пред святым аналоем             гасла всегда. Что же случилось? Как белая стая, в сердце раскрылись цветы… Келья от света совсем золотая…             Господи, Господи — Ты. Разве я снова Тобою любима? Разве сомненья ушли? Крылья Господни простерты незримо… Меч огнецветный в руках Херувима             тихо коснулся земли. 15 июля 1921

ПИСЬМО

И возгласил: «Девица, встань»

Евангелие Луки, VIII, 54.             И пришло оно в черном конверте, на печати неровный сургуч… Ты — Один, Ты велик, Ты могуч,             Ты сильнее обманчивой смерти.             Не давай ни открыть, ни прочесть. Измени эти грустные строки, Ты ведь знаешь, мы все одиноки, —             отврати эту скорбную весть.             Помнишь, помнишь ли дочь Иаира. Вспомни чудо свое, улыбнись. Ты сказал ей, коснувшись: «Проснись».             И она пробудилась для мира.             Ты не хочешь, не ведаешь зла. Помоги нам не веровать смерти. Распечатала. В черном конверте             только слово одно: «Умерла». 15 июля 1921

«То было раньше, было прежде…»

То было раньше, было прежде… О, не зови души моей. Она в разорванной одежде стоит у запертых дверей. Я знаю, знаю — двери рая, они откроются живым… Душа горела, не сгорая, И вот теперь, полна до края осенним холодом своим. Мой милый друг! В тебе иное, твоей души открылся взор; она — как озеро лесное, в ней небо, бледное от зноя и звезд дробящийся узор. Она — как первый сад Господний благоухающий дождем… Твоя душа моей свободней, уже теперь, уже сегодня она вернется в прежний дом. А там она, внимая тайнам, касаясь ризы Божества, в своем молчанье неслучайно и в трепете необычайном услышит Божии слова. Я буду ждать, я верить буду, что там, где места смертным нет, другие приобщатся чуду, увидя негасимый свет.

«Пускай душа в смятеньи снова…»

Пускай душа в смятеньи снова… Веленья духа ты твори… Ведь до сих пор ты не готова, Еще в тебе не стало слово Преображенным изнутри, Затем, чтоб радостно и молча В нем светлом воссияла ночь. Ты все в какой-то жажде волчей Души не хочешь превозмочь. Зачем она. Минуло пламя Тревожны жадные уста, А легкий дух, он вместе с нами Глаголет вечными словами, И глубина его чиста. Кого зовешь? Врага ли, друга ль? Стихии трепетной не тронь, Пусть сам Господь раздует уголь, Преображающий огонь. 18 июля 1921