Прежде чем Юнь Чэ смог закончить свои слова, волна тяжелой силы заставила его распластаться на земле. Жасмин подняла белоснежную ногу, которая походила на ледяной лотос и наступила на плечо Юнь Чэ с небольшой силой, вскоре послышался звук вывиха костей “Хрусть”. Голову Юнь Чэ, которая была поднята, безжалостно вдавили в холодную землю… Низкий поклон завершил церемонию.

Маленькая нога Жасмин продолжала давить на плечо Юнь Чэ. Скрестив руки на груди, она насмехалась над ним: “Неужели ты думал, что твои кости прочны, что ты необыкновенные? Без силы у тебя даже нет возможности сопротивляться поклону мне. Какое право ты имеешь быть таким надменным передо мной? Без силы твоя гордость и достоинство, не что иное, как посмешище перед сильным!”

Слова Жасмин, словно ведро холодной воды, которое безжалостно выплеснули на голову Юнь Чэ, поставили его в тупик. Тогда он тихо рассмеялся над собой… Это верно, без силы, какое право он имел говорить о гордости и достоинстве… Понимая, что его гордый поступок, в глазах Жасмин, должно быть, был чрезвычайно смешным.

“Даже при том, что ты этого не желаешь ты всё еще гнёшь спину. Отныне, принцесса будет твоим мастером. Так как принцесса - теперь твой мастер, у тебя есть какие-либо вопросы, которые ты хочешь задать?” Жасмин продолжала наступать на плечо Юнь Чэ, смотря на него сверху.

“Да!” Юнь Чэ поднял лицо, его пристальный взгляд, поднимался вверх, отвечая с трудом он сказал:

“Я хочу спросить…, возможно ли что твои волосы не растут… или… это природное отсутствие волос, там?”

Ночью, когда Юнь Чэ встретил Жасмин, ее тело исчезло и оставило груду одежды на полу. Юнь Чэ взял ее платье в Ядовитую Небесную Жемчужину и накрыл им ее тело; к нижнему белью он не прикасался. После того, как Жасмин проснулась в Ядовитой Небесной Жемчужине, она естественно могла надеть только это белое платье, оставляя ее интимные части тела неприкрытыми…

Когда Жасмин наступила на его плечо, ее ноги, естественно раздвинулись и явили Юнь Чэ розовую и нежную область между ног, продемонстрировав красивый розовый пейзаж посреди белого…

Глава 44. Бессмертная кровь Злого Бога.

«??» Слова Юнь Чэ заставили Жасмин застыть. Когда она вдруг заметила направление взгляда Юнь Чэ, она, наконец, поняла…

“Ахххх!!!!”

Жасмин отскочила назад словно молния, две ее маленькие ручки рефлекторно прижали юбку. В миг, ее белоснежно лицо наполнилось гневом… паникой… и так же быстро покраснело.

Эта отчужденная и гордая девушка, которая вела себя с предельной жестокостью, фактически паниковала и краснела. Сейчас ее испуганный и разъяренный вид, ее покрасневшее лицо и ее попытки удержать юбку ничем не отличались от обычной девушки. Кроме того, это было необычное очарование, которое не каждая девушка могла показать. Когда Юнь Чэ смотрел на нее, он был ошеломлен на некоторое время… Конечно, если бы не было такого леденящего кровь намерения убийства, то все было бы еще лучше.

Лицо Жасмин было полно гнева, ее два жемчуга, как и зубы, что плотно сжались, вместе мерцали холодным светом, и выражение на глазах было еще свирепее, как будто она хотела с него кожу живьем содрать. Она выросла, купаясь в уважении, почтении и внушении страха другим. За исключением ее семьи, было трудно найти хоть кого-то, кто осмелился бы встретиться с ней взглядом. Она никогда не думала, что ее тело может быть фактически осквернено простым человеком, к тому же ни на что не годным.

Жажда убийства, окружающая Юнь Чэ, была гораздо ужаснее в сравнении с реальным клинком, как будто хозяин этой жажды крови был готов разорвать его в клочья в следующую секунду. Однако лицо Юнь Чэ не дрогнуло, он воспользовался своей шеей, которую едва не вывихнула Жасмин своими ногами и искренне сказал, пока вставал на ноги, стряхивая пыль с ягодиц: «Я согласился на три твоих условия. Ранее, ты сказала, что дашь мне новые каналы внутренней силы, не пора ли к этому приступить?»

Убийственная аура Жасмин нисколько не уменьшилась, как и покраснение на лице. С ее-то благородным телом, быть полностью оскверненной его взглядом; даже если кто-то только коснется ее пальцев, она наверняка порубила бы его на куски. Однако, против Юнь Чэ, хоть ее жажда убийства могла достать до небес, она не могла сделать ничего, так как понимала, что от его жизни зависит ее собственная.

«Забудь навеки то, что ты только что видел!» выражение Жасмин было зловещим и жестоким, с пугающей жаждой убийства, она была холодная как лед. Тем не менее, ее лицо на самом деле, было изящным и милым. Даже если ее выражение лица было очень злым, Юнь Чэ все равно смотрел на нее с удовольствием, не чувствуя ни малейшего намека на сдерживание: «Если бы моя жизнь не зависела от твоей, то я точно бы выколола твои глаза и позаботилась о том, чтобы у тебя не было даже могилы!»

«…Я определенно не видел ничего и точно не вижу сейчас!» сказал Юнь Чэ с паникой на лице, но тихо добавил в своем сердце: М-м-м, все, что я только что увидел, оно определенно того стоило.

Стоя напротив Юнь Чэ, она не могла убрать руки и ее гнев мало помалу начал угасать, однако ее руки по-прежнему удерживали юбку, беспокоясь за то, что малейший ветер ее может поднять. Она холодно сказала: «Я позволю тебе быть моим учеником, но это - только потому, что я не хочу преподавать способы внутреннего развития случайному человеку без веских причин. Суметь стать моим учеником, это поистине большая удача, которая выпала тебе в этой жизни. С этого момента, ты обязан звать меня своим Мастером».

«Э-э, это…» Однако Юнь Чэ колебался.

«Ты не готов?» - Нахмурила брови Жасмин.

«Конечно, не готов» Юнь Чэ покачал головой и сказал с осторожным тоном: «Понимаете, раньше я уже вам говорил, что у меня был Мастер, который передал мне Ядовитую Небесную Жемчужину. Мой предыдущий Мастер выглядел как старик с седыми волосами, и я звал его Мастером много лет. Поэтому каждый раз, при упоминании слова «Мастер» я бессознательно буду вспоминать о нем. Но так как вы красивы и изящны, я не думаю, что вам понравится, если я буду представлять дряхлого старика каждый раз, когда называю вас Мастером, не так ли?»

Жасмин: «…»

«Как на счет того, чтобы называть тебя просто Жасмин? Это имя изящно и радует слух, оно очень подходит тебе… Или я могу называть тебя…маленькой Жасмин? Малюсенькой Жасмин? Жасминчик? Маленький Жасминчик? Жас-жас? Маленький Жас-жас? Маленький Мин-мин? Звать вас принцессой, ваше величество или принцесса Жасмин, по-моему, самое то или…»

Брови Жасмин слегка перекосились, а край губ немного дернулся. Не выдержав больше, она, наконец, сказала: «Ты можешь звать меня Жасмин, но в глубине души не забывай, что я твой Мастер. Кроме того, ты не должен забывать о своем долге и положении как мой ученик!»

«Хорошо!» Юнь Чэ сразу кивнул и честно сказал: «Если Жасмин действительно может дать мне новые каналы Внутренней силы, тогда я безусловно буду считать вас своим Мастером, буду слушаться вас и следовать вашим приказам. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вывести весь яд из вашего организма и помогу восстановить ваше физическое тело».

Взгляд Жасмин дрогнул, когда Юнь Чэ произнес последнее предложение. Затем ее холодный голос со скрытным намерением убийства прозвучал: «Так же, ты не должен позволять себе пренебрежительное отношение ко мне или что-либо еще…»

«Будьте уверены». Искренне произнес Юнь Чэ: «То, что произошло сейчас лишь случайность…»

«Молчи!» Услышав, как Юнь Чэ упоминает случай, когда ранее она была осквернена его глазами, взрыв стыда и гнева воцарился в ней и ее тон голоса стал понемногу утихать.

«А». Юнь Чэ быстро замолчал и перевел на тему, что волновала его больше всего: «Тогда, что насчет новых каналов внутренней силы, можем ли мы начать сейчас?»

Жасмин, помолчав какое-то время, сказала: «Отведи меня в место, где никто нам не помешает».

Так как Юнь Чэ впервые попал в Лесной городок Циан, он был абсолютно незнаком с его окрестностями и Горный хребет Алого Дракона для него был также незнаком. Желудок Юнь Чэ издавал урчание от голода, однако слова Жасмин взволновали его так сильно, что он полностью игнорировал свой голод. Он осторожно вошел вглубь Горного хребта Алого Дракона, после обхода маленькой горы он прибыл на место, где росла густая зеленая трава. Видя, что здесь не было никаких следов деятельности человека или зверя, он остановился.