Только сделалось трудно, больно мне, –

Не обманываю, дядя, верь!

Голос светится вроде инея;

В злых пещерах – ряды колонн,

И сияние,

синее-синее,

Тихо льющееся под уклон –

По уступам, где плачут, кружатся,

Где томятся... А там, внизу,

Что-то ухает, что-то рушится,

И дрожит, как небо в грозу.

Мальчик замолкает.

Становится видно, как едва колыхающийся среди голубого сияния женский

образ сходит с кроваво-рдеющей чашей в руках вниз и вниз.

== Мальчик ==

Вьются жадные, темные, мутные,

Отступают... не смеют, ползут...

А по-моему, чудовища путают,

Если горя от Навны ждут. –

Ох ребятки!.. Мне открывается

Что-то огненное и без дна...

Знаю! Понял, как называется:

Укарвайр – говорит Она.

Соборная Душа Народа вступает на поверхность бушующих магм. Очевидно,

хозяева этого страдалища пытаются преградить Ей путь с упорством

отчаяния. Но рдеющая в Ее руках чаша создает непереступаемое для них

кольцо сил вокруг источника голубого сияния. Средний слой Мистерии

отступает далеко вверх. Чувствуется, как Навна проходит один за другим

пояса раскаленных сред – все глубже. Наконец, вокруг оплотневает Пропулк

- магма сверхтяжелая, страдалище тех, кто был мучителем народных

множеств, а еще глубже багровеют инфракрасные пещеры – посмертные

обиталища растлителей духа. Навна высоко поднимает чашу и выливает ее

всю. Но то, что было в ней заключено, распространяется вширь и вверх,

превращаясь в светящийся туман – сперва розовый, потом золотой. Он

заполняет все нижние слои метакультуры российской, от инфракрасных пещер

до серых туннелей Шим-бига. Не слышится ничего, только чувствуется

громовой хор Синклита, Ангелов, всех иерархий Света.

Становится ясно, что золотой туман – это мириады живых искр,

отделившихся от материальности страдалищ и начинающих медленный подъем

вверх.

== Голоса даймонов ==

Светлою манною

Новых рождений

Блещет туманная

Даль восхождений.

Славьте, разъемля

Древние узни,

Выход на землю –

В новые жизни!

Сердце Навны становится звездою. Не видно больше ничего, кроме

необозримого множества золотых искр, роящихся в голубом свете, и сияющей

звезды в его средоточии. Звезда тихо плывет выше и выше.

== Голоса Синклита ==

Радость! Сквозь пламя

Вин и прощений

Вьется гирляндою

Цепь воплощений.

Узрите снова

Мягкие травы,

Милые кровы,

Мирные нивы...

К славе – от казни,

К жизни – от смерти,

К дружбе – от розни –

Верьте, о, верьте!

== Голоса восходящих ==

Верим и видим:

Близится детство,

Игры и школа,

Зрелость и жатва, –

Верим и видим:

В Душу Соборную

Каждый вплетается

Нерукотворною

Солнечной лентою

К белой милоти,

Белой гирляндою

Жизней во плоти.

Подъем достигает слоя, где длились битвы уицраоров. Яросвет простерт

у его порога. Некто, о Ком нельзя сказать ничего, кроме того, что ОН –

один великих Владык Света, влагает в грудь демиурга пылающую звезду.

Яросвет и Навна восходят из глубины. Золотые туманы плывут следом,

растекаясь и скрывая окрестность.

== Голоса людей,

умерших недавно и еще пребывающих в слоях, близких к нашему ==

Искры прохладные капель кочующих

Кружатся, реются,

В души рождаемых,

в лоно рождающих

Зыбко спускаются.

== Голоса Прозревающих на Земле ==

А над туманами – видите? слышите?

Всходят по сумраку

Белые звезды, – шелка их колышутся, –

Двое...

рука об руку...

Видение скрывается.

В Среднем слое все кажется по-прежнему: те же бараки, та же ночь.

Даже баян слышится где-то в отдалении. Только мелодия как будто

изменилась: нет в ней ни заунывной тоски, ни сладострастия, ни удали:

простая и человечная, она полна светлой печали и предчувствия чего-то

большего, чем счастье.

== Молодой архитектор, в глубоком раздумии ==

Сходил я в сумрак убежищ,

Дрожал у жалких костров;

Я слушал кривду судилищ,

Правду детей и вдов.

Им форум – даже в подвалах;

Плуг бед

провел борозду,

И нив, еще небывалых,

Я к новому утру жду.

== Бесстрастный голос с вышины ==

Надежда усталым:

Четвертая Стража Ночи

Переходит черту.

== Две взволнованные женщины, быстро проходя ==

– За всю мою жизнь... от самых пеленок...

Такого оратора никогда!

Я потрясена была, как ребенок,

Я плакала, веришь ли? да, да, да!

– Красив он? – Не знаю. – Но, все-таки, молод?

– Ах, милая, молодость тут ни при чем.

Но речь его бьет по душе, как молот,

Вторгается в совесть ярким лучом.

== Двое прохожих ==

– Я слышал про сказочную работоспособность,

Про фантастическую быстроту...

– Могу, если хочешь, одну подробность:

Но ты осудишь нелепость ту.

– Какую? – Он не признает ботинок.

– Что же, сандалии?

– Если б так...

Он ходит везде босиком, как инок.

– Даже зимой? Юродство. Чудак.

– Нет, почему же? это – лишь способ

Чувствовать, что в песке и в пыли

Брезжит, лучится, мерцает, как россыпь,

Слой

живоносных духов земли.

– Ха! ну, а в городе?

– Что ж, на Востоке

Ведь не боятся подобных идей;

Да: мостовая пронизана токами

Тысяч и миллионов людей.

И, как ни странно, вдоль каждой трассы

Этот флюид, расширяя круги,

В нас

от человеческой массы

Входит

через подошву ноги.

Молодой архитектор встретил знакомого. Оба присаживаются на лавочке.

== Знакомый ==

...Утром он – здесь, ночью – в Детройте,

Завтра – в Бомбее, потом – в Шанхае, –

Попробуйте-ка: удвойте, утройте

Нормальные темпы!

Не отдыхая!

– И много последователей нашел он?

– Уж сотни готовы идти на риск.

Он прост, как Ганди, остер, как Шоу,

И всепрощающ, как сам Франциск.

На площади шум. Приближается группа людей, окружив Воспитателя.

== Приятель Архитектора ==

Видел и этого. Один из сотен

Последователей,

но о нем говорят.

== Архитектор ==

Я знал его раньше. Из подворотен

Он извлекал чумазых ребят.

== Насмешники в толпе ==

– Кто это шествует? –

Ба!

Тот, чья головка слаба.

– Он про богов

голытьбе

Плел у костров,

как бебе.

== Воспитатель, взойдя на возвышение ==

Наследие самое грозное,

Оставленное нам, нищим, –

Не эта полночь морозная,

Не ветер над пепелищем,

Не вскормленная разрухою

За жизнь и за хлеб тревога,

Но ~пепелище духа~

И тень Человека-бога.

== Пренебрежительные возгласы ==

– А-апять он в гнилую мистику!

– Мыслители старой масти...

– Словесная эквилибристика...

– Божок детворы в предместье...

== Воспитатель ==

Отстроится город заново;

Отстроится все отечество;

Зажжет свое мирное зарево

Трудящееся человечество;

Но чем согреем мирок мы

Сердец, охлажденных с детства

Стужей безбожной догмы,

Гордыни

и святотатства?

== Говор ==

– Тьма сгинет в бою коротком

С раскрепощенным рассудком.

– Работа нескольким суткам...

== Воспитатель ==

Ответственность давит на плечи нам.

Каким заниматься трудом нам,

Глядя в глаза искалеченным?

Невежественным? бездомным?

Взгляните на изуродованных

И школой и страшным детством,

Никем и ничем не порадованных...

Вот подвиг для вас!