Мейер и Уоткинс кивнули.

— Да и караван с оружием якобы для Анголы вышел из России еще до прихода этого ульд Лули к власти, — продолжил Вэнс. — Получается, что русские уже давно обрабатывали ульд Лули и были в курсе его планов. Если сами не подталкивали его на переворот.

— Меня интересует, почему мы ничего не знали? — мрачно уставился на своих подчиненных 39-й президент США.

— Честно говоря, — ответил Тернер, — наша резидентура в тех местах была крайне слаба и финансировалась по остаточному принципу. Не наш район, и интересов особых у нас там нет… не было. Там копошились французы, но и они все проморгали.

— Исправить ситуацию возможно? — спросил Картер

— На ближайшую перспективу вряд ли. Если попытаемся заигрывать с Западной Сахарой, то поссоримся с Марокко, а марокканские базы для нас в свете европейских дел намного важнее.

— Русская база в Атлантике, хотя бы и в африканской заднице, это плохо, джентльмены, — сказал Мондейл. — Но все же это можно пережить. Меня больше волнует происходящее на нашем заднем дворе. Мало нам Кубы, так теперь еще и на Гренаде вздумали подражать Кастро! И русские сразу поспешили туда влезть! Хуже того — Советы в Центральной Америке! Я считаю, что присутствие русских в Карибском море и в Никарагуа — самая большая угроза для Америки со времен Карибского кризиса!

— Ну, если уж на то пошло, то в Карибском море, на Кубе, русские находятся скоро два десятка лет и Америка это пережила. Будут еще на одном вшивом островке, намного дальше от наших берегов, не так уж это страшно, — усмехнулся Вэнс.

— Между прочим, этот островок находится рядом с Тринидадом и Венесуэлой, нашей «бензоколонкой»! — встопорщился Бжезинский.

— Вечно вы, Збигнев, поднимаете панику, — отозвался Вэнс. — Можно подумать, нам мексиканской нефти не хватает. Да и своей в Техасе, Орегоне, Луизиане, Калифорнии, на Аляске полно. Вот Центральная Америка меня действительно беспокоит. Русские в Никарагуа, а там, под боком, красные партизаны в Сальвадоре и Гватемале, да и в Панаме этот социалист Торрихос в открытую дружит с кастрокоммунистами! Эта Центральная Америка вообще пороховая бочка! Если рванет — я и за Мексику не поручусь! Как вам известно, джентльмены, в силу известных исторических причин нас там не любят. А это уже крайне серьезно! Мы не можем допустить прокоммунистические силы и друзей Советов к нашим южным границам! Поэтому русские базы в Никарагуа для нас неприемлемы!

— Тогда надо было не допускать победы красных в Никарагуа, — сказал Бжезинский. — Может все же стоило послать морскую пехоту поддержать Сомосу?

— Мы это обсуждали, — махнул рукой Вэнс. — Это бы ничего не дало, кроме потерь с нашей стороны, внутреннего недовольства и падения нашего престижа в мире, особенно в Латинской Америке. Этого «нашего сукиного сына», как назвал Рузвельт его папашу, действительно ненавидела вся страна. И высадка наших войск ничего бы не изменила. Наоборот, против нас поднялись бы все местные, да еще со всей остальной Латинской Америки сбежалась бы куча желающих пострелять в «гринго». Можно, конечно, было убрать Сомосу и посадить кого-то поприличнее. Но клан Сомосы за без малого полвека у власти так прочно запустил свои щупальца во все сферы жизни в стране, что его отстранение неизбежно привело бы к дестабилизации. Нам нужен новый Вьетнам под боком?

— Cогласен, — поддержал Мейер, — в свое время у Сандино было всего пять тысяч, в основном вчерашних крестьян, необученных, плохо вооруженных, без боевого опыта, и мы не смогли с ними справиться. У последователей Сандино и людей побольше, и с оружием все в порядке, как и с подготовкой, и организация более толковая и боевого опыта хватает — два десятка лет воевали. К тому же, Сандино был наивным идеалистом, потому и попался так глупо. У него не было такого опытного ментора, как Кастро. А у этих есть.

— Так что же, — спросил Бжезинский, — смириться с русскими базами в Никарагуа?

— Ни в коем случае, — спокойно ответил Вэнс. — Я разговаривал с новым русским министром иностранных дел мистером Семичастным. Мой Бог, какие все же у русских сложные фамилии! Сложнее разве что у поляков.

Все присутствующие невольно взглянули на Бжезинского, не сумев скрыть ухмылки. Тот недовольно скривился, но промолчал.

— Мистер Семичастный, — продолжал Вэнс, — вполне разумный джентльмен. Он сам прекрасно понимает, что мы ни за что не смиримся с русским военным присутствием в Центральной Америке и предлагает приемлемый компромисс.

— Хорош компромисс! — сказал Бжезинский. — Мы должны уйти из Панамы и из Гуантанамо на радость Торрихосу и Кастро, да еще дать гарантии безопасности красному режиму в Никарагуа и смотреть, как русские копают там канал!

— Это только предварительные условия для начала торга, — улыбнулся Вэнс. — Русские вначале всегда заламывают по максимуму. Впрочем, как и мы. Понятно, что о нашем уходе из Гуантанамо в итоге речи не будет. Хотя, наши военные наверняка подтвердят, что стратегическое значение этой базы сильно упало со времен испанской войны конца прошлого века и сейчас она для нас важна в основном как заноза в заднице у Кастро. Но в любом случае, уходить оттуда можно только в обмен на полный уход русских военных с Кубы, на что Советы вряд ли пойдут.

Вот по Панаме можно пойти на размен и вывести часть наших баз, например Рио-Ато. Но не из Зоны Канала. Взамен мы потребуем от русских полного вывода их вооруженных сил из Никарагуа и обязательств по демилитаризации будущего никарагуанского канала. Понятно, что взамен придется дать гарантии безопасности канала и красного режима в Никарагуа.

Хотя, тут есть свои лазейки. Мы, конечно, гарантируем отказ от нападения на Никарагуа и от поддержки всяких вооруженных действий против этой страны. Но Никарагуа, в отличие от Кубы и Гренады, не остров. У них есть соседи — Гондурас и Коста-Рика. А эти соседи, в отличие от нас, никаких обязательств не подписывали. И кто может запретить нам оказывать помощь, в том числе и оружием, нашим гондурасским и костариканским друзьям? — Вэнс улыбнулся еще шире. — А как наши друзья используют такую помощь — это уже их суверенное дело.

— Хорошо придумано, Сайрус! — одобрил Президент. — Полагаю, это действительно выход.

— А как быть с предложением русского министра нашим бизнесменам, вместе с канадцами, европейцами, японцами поучаствовать в строительстве канала в Никарагуа? — ядовито поинтересовался Бжезинский. — Это уже просто наглость, джентльмены!

— А почему, собственно, нет? — спросил Вэнс. — Если в Никарагуа не будет русских баз, если канал будет чисто коммерческим, демилитаризованным предприятием, пусть участвуют. Возможно, со временем, когда политическая ситуация в Никарагуа переменится, наш бизнес сможет прибрать к рукам управление каналом. В любом случае, еще один межокеанский канал под боком нам не помешает.

— Тогда решено! — подвел итог Картер. — Сайрус, я даю добро на переговоры с мистером Семичастным и на заключение договора с русскими по этому вопросу. Только, прошу, постарайтесь обойтись без слишком больших уступок Советам.

— Приложу все усилия, мистер Президент, — ответил Вэнс. — Из бесед с мистером Семичастным у меня сложилось впечатление, что русские в какой-то мере тяготятся этой никарагуанской авантюрой и хотели бы выйти из этой ситуации, сохранив лицо. Другое дело, если на них жестко давить…Тут они упрутся и ничего не выйдет.

— Все это второстепенные вопросы, джентльмены, — впервые заговорил молчавший с начала совещания глава администрации Гамильтон Джордан. — Провалившиеся заговоры, удавшиеся покушения, перевороты в банановых республиках, свары католических святош, приход дружественных Советам режимов… Все это плохо, но поправимо. Думаю, наши спецслужбы тоже не разучились устраивать заговоры и покупать всяких борцов за свободу, веру или еще что-то, — Джордан цинично усмехнулся. — В Европе ситуацию тоже можно со временем выправить, влиянием на деловые круги, грамотной работой с масс-медиа и так далее, не мне вас учить, джентльмены. Просоветский режим в Иране с его нефтью и русские базы на путях из Персидского залива — неприятно, но не смертельно. Это скорее головная боль европейцев, чем наша. Мы сможем даже выиграть от затруднения поставок нефти из Персидского залива, усилив наши позиции на мировом нефтяном рынке, особенно в Европе и на Дальнем Востоке. Перед нами появились более серьезные проблемы глобального плана. Последние европейские события поставили под угрозу срыва развертывание наших ракет в Европе. Особенно после того, как русские объявили, что выведут свои ядерные силы из Восточной Европы и западных регионов СССР, граничащих с европейскими странами и Турцией: республик Балтии, Кавказа, Украины и так далее, а также серьезно сократят свои обычные силы в Восточной Европе, если получат гарантии неразмещения наших ракет в Европе. После этого число противников наших ракет среди европейцев, которых и без того хватало, увеличилось на порядок. Под угрозой заказы нашим концернам. Не мне вам объяснять, какие это деньги, джентльмены.