— А теперь еще, — меланхолично добавил Тернер, опускаясь в кресло, — среди сторонников Пол Пота случился раскол. Большая часть, во главе с Та Моком, рада возможности отмежеваться от обанкротившегося лидера и требует суда над «шпионом и провокатором».

— Между ними и теми, кто остался верен Пол Поту, уже вовсю идут стычки с применением тяжелого оружия. Так что теперь об использовании остатков войск Пол Пота для дестабилизации Камбоджи можно забыть. И вряд ли найдется фиктивный «вождь нации» со стороны, который захочет с ними связываться.

— Так можно что-то сделать? — спросил Картер

— Думаю нет, мистер Президент, — сказал Вэнс. — Эту партию русские выиграли вчистую. Разве что пытаться искать ключи к окружению Сианука и особенно Сон Сана. Контакты с прежних времен имеются.

— А вьетнамцы? — спросил Мондейл. — Как они приняли этот гамбит русских?

— Полагаю, без восторга, — ответил Вэнс. — Они ведь наверняка рассчитывали, что их голос в Камбодже будет главным, а теперь, после появления русской базы и договоров с Советами, Камбоджа получила большую автономию от Ханоя. Там ведь мало кто хочет быть марионеткой Вьетнама. А Москва далеко, и в их дела лезть не будет. Так что эти договоры с русскими в Пномпене явно восприняли как дар небес. Вьетнамцы должно быть чувствуют себя ограбленными, но деваться им некуда. Отношения с Китаем ухудшаются, о нас и говорить нечего, со странами АСЕАН тоже не блестяще. Опора на русских для них жизненно важна. К тому же, русская делегация, возвращаясь из Камбоджи, завернула в Ханой и наверняка привезла вьетнамцам что-то, что их утешило.

— Раз уж тут упомянули Китай, — сказал Бжезинский, — я бы хотел узнать, какого черта там происходит? Со времен Киссинджера и Никсона дела развивались в правильном направлении, и вдруг все полетело под откос! Кто все же взорвал Дэн Сяопина и Е Цзяньина?

— Неизвестно, — ответил Тернер. — Мы задействовали всю нашу агентуру на Тайване, но ничего не нашли. Если это тайваньцы, то они все предельно засекретили даже от своих в курсе лишь Цзян Цзинго и несколько самых верных его людей.

Хуа Гофен тоже под большим подозрением но проверить его мы не можем. Наши возможности в Китае сильно ограничены.

— А как насчет русского следа? — спросил Бжезинский

— Исключено, — ответил директор ЦРУ. — У русских нет таких возможностей в Китае. Если бы они были, они бы их использовали, чтобы убрать Мао, как только он начал им гадить. Кроме того, русские от этих покушений ничего не выигрывают. Пекин как был враждебен «советским ревизионистам» так и остался.

— Зато с нами отношения испорчены! — сказал Бжезинский.

— Это верно, — кивнул Вэнс. — Китайцы обвинив во всем Тайвань, уперлись в желании его покарать. Мы, понятно, не можем им позволить напасть на Тайвань. После такого все союзники потеряют веру в нас. Но и китайцы не могут отступить. Азиаты, что вы хотите! Сохранение лица для них превыше всего. Будь жив Чжоу Эньлай, этот великий человек, возможно, нашел бы выход. А так наши отношения с Китаем зашли в тупик и выхода я не вижу.

— Вот в Москве радуются, — проворчал Бжезинский.

— Думаю, радующиеся есть и в Пекине, — ответил Вэнс. — Хуа у власти всего три года, он не может дать слабину. Свои сожрут. Его позиции и так были не очень прочны, группа Дэна им всерьез угрожала. Зато теперь он, используя форс-мажор, избавился от всех сторонников Дэна и Е Цзяньина, да и остальных соперников крепко прищемил. И к тому же получил возможность сплотить нацию против внешнего врага — Тайваня и нас. Так что еще вопрос, где рады больше — в Кремле или в Чжуннаньхае.

— А нам остаеся только ждать, пока китайцы не отвлекутся на что-то другое.

— Легко сказать! — вмешался Мейер. — Китайцы собрали два миллиона солдат на берегу Тайваньского пролива!

— Ничего, пролив широкий, китайцам его не перешагнуть, — заметил Уоткинс. — А Седьмой флот всегда наготове!

— Завидую я вам, военным, улыбнулся Вэнс, — как все у вас ясно, четко и просто!

— Возврат в 1958-й? — сказал Мондейл. — Двадцать лет нашей дальневосточной политики можно спустить в сортир.

— Предложите выход, — мистер вице-президент, — отозвался Вэнс.

— Джентльмены, я полагаю, мы достаточно подробно обсудили наши проблемы в Азии, — подытожил Президент. — Я решил принять прозвучавшие здесь предложения по Ирану, Афганистану, Пакистану, Саудовской Аравии, Северному и Южному Йемену, Камбодже, Китаю, а также Коморам. Исполнение я возлагаю на вас и ваши ведомства с соответствии их компетенцией. А теперь перейдем к делам Европы…

Глава 15

Разговор о европейских событиях занял на порядок меньше времени, но вызвал не меньше эмоций.

— То, что случилось в Италии — это эпический провал, джентльмены! — Президент обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Такого не было со времен Перл-Харбора и Батаана! Коммунисты в правительстве! Италия вышла из военной организации НАТО! Мы лишились наших баз! Макаронники заключают многомиллиардные контракты с Советами! Мы разом потеряли все позиции, завоеванные с 1943 года! Да еще и опозорились на весь мир! И я желаю знать, джентльмены, кто или что тому виной?

— По-моему, виновник очевиден, мистер Президент, — отозвался Бжезинский. — Кто, кроме русских, мог устроить это побоище в Риме? И я не сомневаюсь, что именно с их помощью Моро нашел концы заговора.

— Согласен, — поддержал Тернер, — хотя на русских это не похоже. Еще никогда они не действовали так решительно, нагло и оперативно, играя на опережение.

— Меня интересует другое, — сказал Картер. — Откуда они вообще узнали о покушении, да еще с такими подробностями? Они же заранее устроили засаду на месте будущего похищения! На самих похитителей! То есть они знали все!

— Итальянцы, — пожал плечами Мейер. — Макаронники совершенно неспособны хранить секреты. Хуже лягушатников, ей-богу! К тому же в этой Италии полно симпатизирующих красным. Так что искать утечку надо на «сапоге».

— Я бы не был так уверен, — вмешался Мондейл. — Истории с Эллсбергом и Эйджи показали, что утечки могут быть и у нас, и вам, Билл, — вице-президент повернулся к Уэбстеру, — придется это проверить.

— Уже проверяем, — ответил директор ФБР, — пока никаких следов.

— Я хотел бы услышать конкретные предложения, джентльмены, — сказал Картер, — как исправить ситуацию в Италии?

— К сожалению, в политической сфере наши возможности ограничены, — сказал Вэнс. — Расследование этого заговора и весь этот скандал стоили карьеры множеству итальянских политиков, дружественных Америке. Многие оказались под судом, другие утратили популярность. Да и ватиканский скандал сильно сказался, расколов консервативную и антикоммунистическую часть католиков, которая могла бы стать основой оппозиции правительству Моро. Я бы предложил работать с лидерами социалистической партии. Хоть она и входит в кабинет Моро, но больше двух десятков лет эта партия проводила антикоммунистическую политику, что не могло не наложить свой отпечаток. Плюс политическая ревность и страх оказаться в тени более влиятельных коммунистов.

— Антикоммунистическую политику? Больше двадцати лет? — иронически отозвался Бжезинский, — А до этого больше двадцати лет они проводили вполне прокоммунистическую политику, действуя заодно с ИКП. Да и потом их антикоммунизм ограничивался Римом, а на местах они вполне себе сотрудничали с коммунистами.

— И тем не менее, это единственная возможность, — ответил Вэнс. — Если удастся отколоть социалистов от правительства Моро, то вместе с отколовшимся правым крылом христианских демократов они смогут стать основой для оппозиционной коалиции, имеющей шансы на победу.

— Призрачные шансы, — хмыкнул Бжезинский.

— Какие есть, — хмуро отозвался Вэнс. — Ничего другого все равно предложить нельзя.

— Примем за основу, — сказал Картер. — Но Збигнев прав, этого мало. Есть еще у кого-то предложения?

— Экономическое давление, — сказал Бжезинский. — Санкции.