Офелия стояла в ступоре и недоумевала, что все-таки привело молодого человека к ней. Последний их разговор закончился его гневом и ненавистью к ней, и теперь она готова уехать, оставить его навсегда, чтобы больше не причинять ему боли. Она полностью осознавала и принимала свою роль в его страданиях и просто не желала больше становиться причиной его унижений.

«У благородной любви всегда на готове завещание!» — эти слова она помнила каждый день, ведь если она любит его, то в первую очередь должна думать о нем и суметь оставить его, когда придёт время.

— Зачем ты здесь, Никита? — сказала она, стараясь дышать чаще, иначе воздуха просто не хватало.

Он почему-то промолчал, его вопросительный взгляд сжигал ее, она чувствовала себя виноватой перед ним, но это абсурд, ведь винить себя девушка ни в коем случае не собиралась. Он пытался одним лишь взглядом заглянуть ей в голову, а она мучилась, испытывая его истязающий взгляд.

— Зачем? Разве не ты простила не отпускать тебя, даже если сама будешь просить об этом? — на пухлых губах парня появилась шутливая ухмылка.

Офелия была растерянна, в панике она подбирала нужные фразы или вопросы в голове. Ей действительно следует потребовать от него объяснений или же без всяких расспросов просить его уйти. То, что он заявился к ней, даже не взирая на ее попытки его оттолкнуть, говорили о его настойчивости и не слыханной дерзости. Парень смог где-то найти подъёмный кран, не смотря на почти зимнюю погоду, таких поступков она ещё ни у кого не видела.

Внутри все задрожало. Причиной этому был не только его пытливый взгляд зелёных глаз, но ещё и то, что она, как казалось ей, уже приняла решение. Пол часа назад она отчаянно собирала свои вещи, мысленно попрощавшись со своей измученной любовью, старалась смириться с тем, что все, что она пережила, остаётся позади, а тут опять появился он. В эту секунду он из спасителя превратился в призрак, истязавший и желающий погубить. Самое страшное было не это, а то, что она без раздумий была согласна отдаться в его безжалостные лапы, и совсем не важно игра это или искренне, жизнь или смерть, важно, что для того, чтобы она была счастлива, достаточно и мгновения с ним.

— Уходи, — одними губами произнесла она, как можно холоднее и равнодушнее, но поверил ли ей он?

Его лицо приобрело серьезный вид и парень с шумом сглотнул ком в горле. Он поддался вперёд, стоя на неустойчивом люке, который постоянно пошатывался, словно при любом резком движении мог опрокинуть парня. Когда Никита сделал шаг, люк сильно зашатался в стороны и девушка неожиданно от страха громко вдохнула воздух, потянулась к нему руками. Артемьев схватил ее за запястья и притянул к себе, все произошло всего за секунду и она была уже настолько близко, что его горячее дыхание касалось ее кожи. Она мало что понимала в этот момент, но единственное стойкое чувство, которое переполняло ее, — это было счастье. Он все ещё был и оставался самым любимым для неё человеком, это была та любовь, которая никогда не проходит и не угасает. Ни время, ни расстояние не смогут убить это чувство, и если она сейчас уедет от него, она будет обречена на страдания, но вера в то, что все будет ему во благо, придавало ей сил. Неужели судьба снова будет ставить ее перед выбором, не может быть, чтобы ей пришлось повторить ему в глаза все то, что она сказала ему по телефону? Снова разбить ему сердце и разнести в пух и прах все то, что родилось между ними с такой болью?

Его взгляд забегал по ее лицу и та твердость, которая была секунду назад, улетучилась и уступила место нежности, с которой он смотрел на неё. С каждым мгновением она все сильнее и стремительнее растворялась в нем. Его свободная рука потянулась к ее шее и дрожащие пальцы медленно скользнули ей за волосы, а дыхание двоих участилось под трепетом тел друг друга.

Теперь она абсолютно точно поняла насколько сильно скучала по нему, оказывается, без него она, как и прежде, не жила. Его губы коснулись ее, снова и снова они целовали ее с упоением и желанием как можно больше вкусов вспомнить, это как жажда после долгого обезвоживания. Вкус родных губ унёс ее сознание как можно дальше от действительности. Тело покрылось мурашками словно внутри включился свет и все органы по новой заработали, она снова живет. Он здесь и рядом сейчас. Он воздух, без которого все погибает, и свет, без которого нет надежды в победе над тьмой. Он ее надежда.

Оторвавшись друг от друга, они не нашли слов, чтобы еще что-то сказать друг другу. Офелия будто пробудилась от ужасного сна, который отнял у неё все силы для жизни. Лишь несколько минут назад она хотела сбежать, скрыться от любимого, надеясь отгородить его от боли, потери и разочарования, но только сейчас она поняла какую жестокую ошибку собиралась совершить. Они с ним дошли до той самой критической точки, от которой нельзя было уже уйти, нельзя сбежать или сдаться, они слишком сильно пригрелись друг другом, доверив свои сердца и души друг другу безвозвратно. Отказаться от него все равно, что отказаться от души, а человек без души не человек вовсе, а бессмертный призрак без утешительно бродячий по земле.

— Мы погубим друг друга, любимый! — прошептала Офелия, коснувшись лбом его лба.

Он ухмыльнулся.

— Ты ещё не поняла? Мне похрен на все и всех!

На несколько секунд они замерли в объятиях друг друга. Вдруг поступил резкий стук в дверь, от которого они вздрогнули.

— Лий, ты собралась, нет? — прозвучал уставший голос Артура.

Сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось в груди, мешая мыслям собраться воедино. От такой реакции стук донёсся до висков и теперь голова разрывалась от боли из-за резкого перевозбуждения и продолжительного стресса.

— Почти готова, — бодро отозвалась девушка, стараясь не выдавать своего испуга и дрожь в голосе.

После этого повисла тишина и отдаляющие шаги. Офелия шумно выдохнула и, зажмурившись, почувствовала как кружится ее голова и, чтобы не упасть, удержалась о подоконник.

Не хотелось ни радоваться, ни плакать, в груди чувствовалось как притупилась боль, которая мешала ей чувствовать то, что хочет. Знаете, это когда человека очень часто выбрасывает с небес на землю и каждый раз все сильнее приходиться ломать себе все конечности, чтобы запомнить раз и навсегда, запомнить о том, что запретный плод вкушать запрещено, первые люди из-за этого потеряли рай. Она глупая думала, что рай — это он, но он оказался всего лишь искусителем, по вине которого она потеряла место под солнцем, покой и уверенность. Она стала его пленницей и поселилась в месте, где обитали страх, страсть и отчаяние.

После долгой паузы и терпеливого ожидания Никита тихо позвал ее:

— Офелия, — она обернулась, и лишь на миг взглянув в его уставшие зеленые глаза, не смогла сдержать все эмоции, которые все эти дни истязали ее ни разу не сжалившись. Горячие слёзы брызнули из глаз из-за своей беспомощности перед ним. Он пришёл за ней, чтобы забрать с собой ее плоть, ведь душу она сразу вручила ему безвозмездно. Она знала, что он скажет ей сейчас, и прямо сейчас пыталась найти в себе не дюжую силу, чтобы ему отказать, но как это сделать и сможет ли сама пережить это, сможет ли забыть этот взгляд, этот поцелуй и это дыхание на своей коже? Ее любовь настолько сильно была изранена и измучена, что сердце более не просило быть с ним, теперь все, что хотели и разум, и сердце — это покой ставший чем-то дороже платины.

Никита протянул ей свою крепкую ладонь и произнёс робко, не уверенно:

— Ты пойдёшь со мной?

Офелия закрыла рот ладонью и, стоня от слез, замотала головой, все внутри горело и не позволяло дышать, она попыталась открыть рот и поймать кислород, но вдохнуть глубже все равно не выходило.

— Офелия! — уже тверже повторил он, все ещё протягивая ей руку. — Если ты сейчас не решишься убежать со мной, я клянусь, я прокляну тебя, слышишь! — его губы сузились и взгляд стал устрашающим.

Она увидела в его глазах все, что в них по истине таилось, видела его отчаяние, то, как он борется с собственными бесами. Девушка смотрела и понимала, что помочь ему ничем не может, понимала, какой дрянью оказалась, связала свою жизнь с ним, привязала к себе и теперь беспощадно хочет разрушить его мир до основания. Она знала, какое решение ей предстоит принять, знала, как поступит с ним и продолжала нагло смотреть в эти глаза, которые все так же наивно вопрошают ей.

Совсем пару мгновений назад она видела, как оживает рядом с ним, в его целительных объятиях, а теперь сама мысленно просит Бога прекратить ее жизнь, готова даже просить дьявола забрать ее душу, лишь бы ей не пришлось того, что задумала.

Вдруг в коридоре снова послышались шаги и какая-то суета внезапно вывела ее из мыслей. Опять страх накрыл ее. Родители могли вломиться в ее комнату в любой момент и тогда они незамедлительно посадят ее на самолёт и им придётся отправить ее уже не на другой конец страны, а другой конец мира.

Она резко обернула и, взглянув на Никиту, который больше не протягивал ей руку, увидела, что сделал шаг назад и с разочарованием смотрел на неё.

— Я умру без тебя, Никита, — неожиданно вслух она произнесла мысли.

— Для меня ты уже умерла, — поступил неожиданный ответ.

Он бродил по пустым улицам своего посёлка, его голова была опушена, а зеленые глаза потеряли свой цвет и постепенно становились серыми, каждый раз все больше, зависимо от того, насколько сильно его поглощали думки и уводили все дальше от реального времени. Дома было тяжело дышать, на него давили стены, мрак, который опустился на его комнату, заставил его слиться с его тьмой и ему казалось, что он перестаёт существовать. На воздухе стало полегче, по крайней мере, он мог вдоволь наполнять свои легкие кислородом и продолжать жить, если так можно выбраться.