1953

Лаконично

Лаконично, прошу — лаконично. У читателя времени нет. Солнце, звезды, деревья отлично Всем знакомы с далеких лет. Всем известно, что очень тяжко Жить с друзьями и с жизнью врозь. Все исписано на бумажках, Все исчувствовано насквозь, Всем известно, что юность — благо, Но и старость полезна подчас, Почему же скупая влага Вдруг закапала едко из глаз?

1965

Отречение

От веры или от неверия Отречься, право, все равно. Вздохнем мы с тихим лицемерием Что делать? Видно, суждено. Все для того, чтобы потомство Текло в грядущее рекой, С таким же кротким вероломством С продажной нищенской рукой. Мы окровавленного бога Прославим рабским языком, Заткнем мы пасть свою убогую Господским брошенным куском. И надо отрекаться, надо Во имя лишних дней, минут. Во имя стад мы входим в стадо, Целуем на коленях кнут.

1971

Серый тротуар. Серая пыль…

Серый тротуар. Серая пыль. Как серый тротуар, облака. В руку надо бы взять костыль, Потому что усталость тяжка. Залегла гробовая доска в груди, Сквозь нее дышать я должна. А все дыши, через силу иди, Как всегда, как всегда одна.

21 апреля 1971

Море

(Бред)

Это самое страшное море Земли: Тошнотворно, густо, несолоно. Волны нахлынули, понесли, Безобразные, грязные волны. Утягивают на дно, Где растленье, тленье и мерзость. Жажды воздуха? вот смешно! И нелепость, и глупая дерзость. Тусклые, словно олово, Волны встают вокруг, Но это не волны, а головы, И всплески когтистых рук. Тянутся руки к горлу, тянут туда, вниз. Какого тебе простора? Погружайся молча. Смирись.

3 июня 1971

Ты напрасно тратишь нервы…

Ты напрасно тратишь нервы, Не наладишь струнный строй, Скука, скука — друг твой первый, А молчанье — друг второй. А друзья, что рядом были, Каждый в свой пустился путь, Все они давно уплыли, И тебе их не вернуть. Хоть ты их в тетради втиснула, Хоть они тебе нужны, Но они в дела записаны И в архивах сожжены. И последний, и невольный Подневольной песни крик Береги с великой болью, Береги и в смертный миг. Ты склоняешься к закату, Ты уйдешь в ночную тьму, Песни скованной, распятой Не пожертвуй никому.

1972

О, если б за мои грехи…

О, если б за мои грехи Без вести мне пропасть! Без похоронной чепухи Попасть к безносой в пасть! Как наши сгинули, как те, Кто не пришел назад. Как те, кто в вечной мерзлоте Нетленными лежат.

1972

Черная синева

Сумерки холодные. Тоска. Горько мне от чайного глотка. Думы об одном и об одном, И синеет что-то за окном. Тишина жива и не пуста. Дышат книг сомкнутые уста, Только дышат. Замерли слова, За окном темнеет синева. Лампа очень яркая сильна, Синева вползает из окна. Думы об одном и об одном. Синева мрачнеет за окном. Я густое золото люблю, В солнце и во сне его ловлю, Только свет густой и золотой Будет залит мертвой синевой. Прошлого нельзя мне возвратить, Настоящим не умею жить. У меня белеет голова, За окном чернеет синева.

1973

Костер в ночи безбрежной…

Костер в ночи безбрежной, Где больше нет дорог, Зажгли рукой небрежной Случайность или рок. В нем сладость, мука, горечь, И в колдовском чаду, С годами тяжко споря, На зов его иду.

3 июля 1973

И в близости сердца так одиноки…

И в близости сердца так одиноки, Как без живых космическая ночь. Из отдаленных вышли мы истоков, На миг слились — и прочь, и снова прочь. И каждый там пройдет, в своем просторе, В пустом, где умирают все лучи. Мы вновь сольемся в равнодушном море, Где нас не разлучить, не разлучить.

8 июля 1973

Да, я смешна, невзрачна…

Да, я смешна, невзрачна, Нелепы жест и речь, Но сердце жаждет мрачно Обжечься и зажечь.