ВОЛШЕБНАЯ СТРАНА[23]

Над берегами седыми Деревья в белесом дыме, Внизу — невидимый плес В тускнеющих пятнах слез. То там, то здесь вырастают И тают — тают — тают Круги блуждающих лун: Плывут над россыпью звездной Подобьем белых лакун, Но поздно — поздно — поздно — Двенадцать на лунных часах, И месяц, чей блеск неверный Измерен на лунных весах (Уж верно, не самый скверный!), На горный спустился пик, И конус вершины мрачной В сердце его проник, Клубок размотав прозрачный: Струистый наброшен плащ На сумрак морей и чащ, На крыши домов, на долы, Где сон разлился тяжелый, Где духи крылатые спят: Они с головы до пят Облиты сиянием чистым, Как будто в крипте лучистом Уснули — навек — навек — О сладости смеженных век! Но лунное покрывало Уносится ввысь к утру, По воле случайного шквала, Похожее на ветру На нечто, летящее косо, — На желтого альбатроса. Назавтра другая луна В дело пойти должна (Что экономно едва ли), О солнечном покрывале Уже мечтает Земля, А прежнее — лунное — тает, Лишь бабочки, что летают В заоблачные поля Под градом крупиц блестящих, Приносят нам образцы Заветной лунной пыльцы На крылышках шелестящих.

СТАНСЫ К ЕЛЕНЕ[24]

Трирема легкая, по брызжущим волнам когда-то несшая, в лазури чистой моря, пловца усталого к родимым берегам: вот красота твоя, не знающая горя. И я ведь был пловцом. И ты, моя Наяда, меня спасти от бурь мне послана судьбой. И золото кудрей, и мрамор твой живой мне сделали родным забытый мир Эллады. И Рим, великий Рим — мне сделался родной. О, ты зовешь меня! Я вижу яркий свет: зажжен светильник твой; в твоих очах привет. Статуя дивная, мои мечты лилея, ты там стоишь в окне… О радость! о Психея страны, которой нет!

К ЕЛЕНЕ[25]

Мне красота твоя, Елена, — Никейских странствий корабли… Они к отчизне вожделенной Пловца усталого несли По волнам до земли. Я плыл сквозь шторм, мечтой томимый: Наяды взор, античный лик… Влекомый им неодолимо, Я славу Греции постиг И грозное величье Рима. Ты, в нише у окна белея, Сжимаешь, статуя над мглой, Агатовый светильник свой. Там родина твоя, Психея, Там край святой!

К ЕЛЕНЕ[26]

Елена, красота твоя Мне — словно парус морякам, Скитальцам, древним, как земля, Ведущим корабли в Пергам, К фригийским берегам. Как зов Наяд мне голос твой Звучит за ропотом глухим Морей, ведя меня домой, К сиянью Греции святой И славе, чье имя — Рим. В алмазной раме у окна Вот ты стоишь, стройна, как взмах Крыла, с лампадою в руках — Психея! — не оставь меня В заветных снах!

К ЕЛЕНЕ[27]

Елена, красота твоя, Как челн никейский, легкокрыла, К морям благоуханным я Плыву в отцовские края! — Ты древность для меня открыла. Твои античные черты С игривой прелестью Наяды Для нас классически чисты: К величью Рима и Эллады Скитальца возвращаешь ты. Тебя я вижу в блеске окон С лампадой в мраморной руке, И гиацинтовый твой локон Созвучен певческой тоске О райском далеке.

ИЗРАФЕЛ[28]

…А так же ангел Израфел, чье сердце

лютней звучит, и голос его сладчайший

из голосов всех созданий Аллаха.

Коран Есть в небе дух Израфел, «Чье сердце лютней звучит», И никто так не пел, Как поет Израфел: Пенье звезд умолкает, и блеск их бел, Чтоб восторгом звезд небосвод пламенел, — Так легенда гласит. В недрах тишины Звук возник, И алеет лик Влюбленной луны. В красных отблесках безмолвно Застывают стрелы молний, И Плеяды, семь сестер, Слышат, как звенит простор. И хоры звезд ночами Спешат поведать миру, Что из созвездья Лиры Дух исторгает пламя. Он звездных струн перстами Касается, звеня, И плещет над струнами Живой аккорд огня! Израфел живет в лазури, Там, где мудрость бесконечна, Где любовь — единый бог, Где, горя красой извечной, Льют на землю взоры гурий Света звездного поток. Бард небесный, Израфел, Лучший в мире ты по праву: Песнь бесстрастную презрел! Лавры — вечный твой удел, Ибо мудрых песен слава В том, чтоб голос пламенел! Если полон мудрой страсти Ритм пылающих аккордов, — Горе, радость, боль и счастье Слиты вместе в пенье гордом! Пой, Израфел, чтобы звезды молчали, В небе властвуешь ты! А в мире радости и печали, Где цветы — всего лишь цветы, Тень песен, упавшую с высоты, Мы солнечным светом назвали. Но если бы выпал мне, о Израфел, Твой горний удел, Тебе же — удел земной, Ты бы дольних песен моих не пропел, А я бы смелей, чем ты, звенел Небесною струной. вернуться

23

Перевод Р. Дубровкина

вернуться

24

Перевод А. Салтыкова

вернуться

25

Перевод Б. Томашевского

вернуться

26

Перевод Г. Кружкова

вернуться

27

Перевод Р. Дубровкина

вернуться

28

Перевод В. Бетаки