КОЛИЗЕЙ[43]

Примета Рима! Пышная гробница! Здесь Время замирает, созерцая Помпезность повелительного праха! Паломником смиренным прихожу На твой порог и, одержимый жаждой (Палящей жаждой наконец припасть К истоку мудрости), в конце пути, Колени преклоняю, пораженный, — Душой впиваю сумрак твой и славу! Громада памяти тысячелетней! И Ночь, и Тишина, и Запустенье! О чары величавей колдовства, Добытого у звезд халдейским магом! О чары очистительней молитвы, Которой некий Иудейский Царь Будил когда-то Гефсиманский Сад! Где прежде был повержен гладиатор, Повержена колонна, где блистал Орел легионеров золотой, Идет вигилия мышей летучих, И пыльный шелестит чертополох, Где волосы вились патрицианок. Где восседал на троне император, По камню ящерица, точно тень, Под месяцем скользнула круторогим. Постой, но разве эта колоннада, Изъеденная временем и ветром, — Куски карнизов, фризов, капителей, Заросшие плющом аркады, камни — Да, камни, серые, простые камни! — Единственное, что осталось мне От грозного и гордого колосса? «Единственное? Нет! — рокочет Эхо. — Рождаются в груди любой Руины Пророческие звуки, — так Зарю Приветствует сладкоголосый Мемнон! Мы правим неотступно, деспотично Великими, могучими умами, Мы не бессильны — мы не просто камни: Не иссякает наша мощь и чары, Не иссякает магия обломков, Не иссякает чудо наших линий, Не иссякает тайна наших недр, Не иссякает память, что по-царски Нас облекла — не в пурпур, не в порфиру, А в нечто большее, чем просто Слава!»

В АЛЬБОМ ФРЭНСИС С. ОСГУД[44]

Ты хочешь быть любимой! Так пускай Ступает сердце прежнею дорогой: Все, что в себе имеешь, сохраняй, А чуждое тебе — отринь, не трогай. Твой светлый ум, твоя сверхкрасота — В их единенье вечном и недолгом — Воспеть хвалу заставят все уста И сделают любовь — первейшим долгом.

К Ф — С О — Д[45]

Коль хочешь ты любовь внушать, Иди и впредь путем своим, Всегда собою будь и стать Не тщись вовек ничем иным. Ты так чиста, так мил твой взор, Краса так богоравна, Что не хвалить тебя — позор, А не любить — подавно.

К Ф***[46]

Любимая средь бурь и гроз, Слепящих тьмой мой путь земной («Бурьяном мрачный путь зарос, Не видно там прекрасных роз»), Душевный нахожу покой, Эдем среди блаженных грез, Грез о тебе и светлых слез. Мысль о тебе в уме моем — Обетованный островок В бурлящем море штормовом… Бушует океан кругом, Но, безмятежен и высок, Простор небес над островком Голубизной бездонной лег.

ПОДВЕНЕЧНАЯ БАЛЛАДА[47]

Скреплен союз кольцом, Порукою согласья, И с новым женихом Стоим мы под венцом, Но обрела ль я счастье? Супруг обет мне дал, Но голос, что от страсти У бедного дрожал, В моих ушах звучал, Как стон того, кто пал В бою у чуждых скал, Обресть мечтая счастье. Муж ласков был со мной, Но сердцем унеслась я К могиле дорогой И, воскресив мечтой Тебя, Делорми мой, Шепнула вдруг: «Постой! Вновь обрела я счастье!» Да, я сказала так, И хоть вся жизнь — ненастье, Хоть впереди лишь мрак, Сочтет отныне всяк, Что люб мне этот брак, Коль в верности клялась я: Кольцо — ведь это знак, Что обрела я счастье. Пусть душу исцелит Мне Бог от безучастья, Иль зло она свершит: Ведь тот, кто был убит И милою забыт, Обресть не может счастья.

К ЗАНТЕ[48]

Прелестный остров! с лучшим из цветков ты разделяешь нежное названье. О, сколько светлых, солнечных часов ты пробудил в моем воспоминаньи! Какого счастья дивного расцвет! Как много грез, навеки погребенных! И образ той, которой больше нет, нет больше на брегах твоих зеленых! Нет больше, и, увы! конец всему с магически печальными словами! Конец очарованью твоему! Проклятье над цветущими лугами! О, перл земли, край гиацинтов, Занте! «Isola d'oro! Fior di Levante!»[49] вернуться

43

Перевод Р. Дубровкина

вернуться

44

Пер. Э. Гольдернесса

вернуться

45

Перевод Ю. Корнеева

вернуться

46

Перевод В. Томашевского

вернуться

47

Перевод Ю. Корнеева

вернуться

48

Перевод Н. Новича

вернуться

49

Золотой остров! Цветок Леванта! (ит.)