ОДНА, СЛИШКОМ ОГРАНИЧЕННАЯ ЖИЗНЬ.

Неделей ранее

— Ах, да... так хорошо... Давай, детка, давай...

Я слушала стоны Але и уныло смотрела в потолок. Внутри меня коснулось небольшое удовольствие, но я понимала, — этого будет недостаточно.

Всегда было недостаточно.

Чувствуя, как с глубоким придыханием Але кончает, я закрыла глаза и наморщилась.

— Любовь моя… ты прекрасна… — толкнулся ещё раз, другой, а затем поднял бёдра и выскользнул наружу, переворачиваясь рядом на матрас.

Спустя несколько мгновений, единственным звуком, который наполнял погрузившуюся в тишину комнату, было глубокое дыхание Але.

Стараясь не шуметь, я встала с кровати и полностью обнажённая прошла в ванную. Закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Почувствовала, как из меня продолжает вытекать неудовлетворяющий с ним секс, когда провела рукой между бёдер.

Пальцами я лихорадочно попыталась достигнуть отказанного мне удовольствия, и начала потирать влажную плоть, пока холод стены ласкал спину. Я вздрогнула и, закрыв глаза, почувствовала, как по животу поднимается томление.

Удовольствие застало меня неожиданно, быстро.

Слишком быстро.

Длилось только мгновение, и я упала на колени, когда в ногах и бёдрах появилось онемение.

Дыхание перехватило.

Подождала, пока пульс не вернулся к нормальному ритму, а лёгкие снова не наполнились кислородом.

С грустью я поднялась на ноги, открыла в душе воду, ожидая, пока та нагреется. Нажав на дозатор флакона, я выдавила хорошую дозу крема для душа и медленно растёрла по коже, с осторожностью ополаскивая между бёдер. Закончив за несколько минут, закрыла воду, вышла из стеклянной душевой кабины, и деликатно вытерла своё тело. Одела довольно большую футболку из хлопка, поношенную и удобную, закрывающую попу.

Взяла пачку сигарет, зажигалку, и на цыпочках прошла на террасу. Я наблюдала за моим любимым городом — Пармой. Этой тёплой майской ночью она сияла под светом, излучаемым мириадами звёзд, которые усеивали небо.

Мне повезло, потому что с террасы моего дома, расположенного под крышей одного из старейших зданий на улице Республики, я могла любоваться темнотой, которая пыталась обнять город, и сияющими под луной крышами домов. От свежего воздуха по телу пробежала дрожь. Я передёрнула плечами и закурила сигарету, выдыхая затяжку дыма.

— Вижу я не единственный, кому не спиться.

Я повернулась и встретилась взглядом с моим соседом; он сидел в одном из деревянных шезлонгов, которыми была обставлена его терраса.

— Привет, Филиппо, — я быстро выдохнула глубокую затяжку дыма, чтобы широко улыбнуться – такое желание у меня появлялось каждый раз, когда я видела его. — Тебе не дают уснуть твои мысли?

— Гм, не совсем, — он небрежно пожал плечами, почесал подбородок, поглаживая тёмную щетину. — Сегодня в салоне было много клиентов, и на самом деле я просто устал. И когда я уставший, то страдаю от бессонницы. А что с тобой?

— Ох, я… всё обычно, — с ироничной улыбкой я покачала головой, — ничего нового.

Внезапно я заметила, что Филиппо разозлился. Его тёмные глаза внимательно меня изучали.

— Сара, мне интересно, что ты до сих пор делаешь с этим.

Скрестив на груди руки и подняв к небу глаза, я пыталась найти оправдание для моего мальчика.

— Знаешь, он очень напряжён и не может найти работу. К тому же мы всего лишь шесть месяцев живём вместе и нам нужно привыкнуть к ритмам друг друга. Думаю, это нормально, или нет?

— Ты хочешь сказать, что прошло только шесть месяцев, как он поселился в твоём доме. Или я ошибаюсь? — Филиппо встал и подошёл к балюстраде. Наши балконы располагались рядом, отделённые только пространством сантиметров в двадцать. Сосед оперся руками на перила и серьёзно посмотрел на меня. — Сара, ты зря игнорируешь, я уже раскусил этого парня и не раз говорил тебе: он пользуется тобой.

Глубоко внутри я понимала правоту Филиппо, но ужас от мысли остаться одной в тридцать пять лет вынуждал закрывать глаза на многие вещи.

Понимала, что совершаю ошибку, но это было сильнее меня.

Моё лицо исказила горькая гримаса.

— Ты не знаешь его, как знаю я.

Филиппо фыркнул и ответил саркастической улыбкой. Глядя серьёзно, он расправил спину и засунул руки в карманы брюк из хлопка.

— Если ты так говоришь, — отошёл на шаг, посмотрев ещё раз предостерегающим взглядом. — Я твой друг, Сара. Живу здесь уже год, и за это время ты была единственным человеком, который меня не приветствовал холодно или не смотрел на меня с подозрением. Я забочусь о тебе, и поверь мне, знаю, как устроены мужчины. Доверяй тому, что я говорю.

Конечно, он знал, как устроены мужчины —Филиппо был геем, и если кто и был в состоянии дать мне несколько хороших советов, то это именно он.

И я знала, что он прав.

Но надежда на то, что Але, в один прекрасный день мог бы измениться, ещё не покинула меня.

— Я знаю и благодарю тебя. — Я очень ценила его заботу, но в этот момент мне не хотелось выслушивать ещё одну лекцию от парня по соседству. — Знаю, мы друзья и понимаю, ты говоришь искренне... обещаю, что обдумаю твои слова.

— Конечно, как же! — Филиппо покачал головой и повернулся, чтобы вернуться домой. — Но я хорошо тебя знаю, и уверен, ты этого не сделаешь. Спокойной ночи, Сара.

Он прошёл через открытую балконную дверь, оставив меня наедине с моими мыслями. Я осмотрела опустевший балкон, где раньше находился Филиппо, и внезапно ощутила себя слишком опустошённой. Поморщилась.

Филиппо Альфиери был моим соседом уже около года. Тридцать восемь лет, любил путешествовать и работал парикмахером, но никогда мне не рассказывал много о своём прошлом. Я только знала, что родился он в Парме и жил несколько лет в Болонье, где совершенствовался в своей профессии. Теперь он владелец салона в центре города, и после переезда, отремонтировал своё жильё так, что создал квартиру, достойную обзора в журнале мебели.

Жизнерадостный парень, щедрый и добрый. Мне повезло, что я нашла такого друга, и ценю то, что он говорил мне, несмотря на манеру высказывания. Я знала точно – это делалось в моих интересах.

Высокий, смуглый, тёмные глаза и атлетическое телосложение, сам он тоже был достоин разворота в журнале.

Только моды.

Какая досада: всё это сокровище от Бога отрицает вселенную женщин.

Мысленно я вернулась к своему парню, спавшему в нашей кровати. Алессандро тоже был очень красивый, но полная противоположность Филиппо: блондин с голубыми глазами и с более рафинированной фигурой. С более изящной красотой.

Раздосадовано сжала губы, вспоминая, что с ним я никогда не могла достичь оргазма. В самом деле, за свою жизнь, я испытала удовольствие лишь несколько раз во время секса, и то не уверена, что на самом деле достигла оргазма. Прошу прощения, но я всегда вынуждена доставлять себе удовольствие в одиночестве, чтобы выплеснуть потребности своего тела, и каждый раз после этого чувствую себя ещё более одиноко и грустно.

Когда мы с Але в первый раз занимались любовью, мне понравилось (даже очень), и я надеялась, но... и в тот раз не сумела достигнуть вершины. И самое худшее то, что он даже не понял этого.

Но возможно, вина была не его.

Всё из-за меня… потому что я научилась очень хорошо притворяться.

Удручённая я глубоко вздохнула, затушила сигарету в пепельнице, стоящую на низком кофейном столике на террасе и вернулась в дом.

Закрыла балконную дверь, и тихими шагами пошла в спальню. Отодвинула простынь, забираясь в кровать к спокойно спящему Алессандро.

Я закрыла глаза, мечтая оказаться в другом месте.

Возможно, на морском берегу с кристально чистой водой и белым песком. Держа в руках «Маргариту» и не думая ни о чём другом, кроме как об отдыхе, нежась под солнечными лучами.

Я заснула, убаюканная объятиями этого воображаемого рая.

***

— Какой мудак, — Виола скорчила гримасу, затем покачала головой и поднесла чашечку с эспрессо к губам. — И даже не заметил, что ты не кончила? Не могу в это поверить.

— Нет, не заметил... На самом деле никогда не замечает, — отвечаю ей с улыбкой, пока отстранённо помешиваю свой капучино.

Этим утром я решила выйти пораньше. Прошлась по всей улице Республики – которая на всех картах улиц мира указана как «дорога», но которую мы, уроженцы Пармы, упорно называем «улицей» — для того, чтобы добраться до площади Гарибальди, находящейся совсем близко от моего офиса на улице Фарини. И зашла в небольшой бар, где у меня была назначена встреча с Виолой — моей лучшей подругой.

Я воспользовалась прогулкой, чтобы подумать о моей сентиментальной ситуации, в то время как рассеянно скользила взглядом по низким и старинным домам, окрашенным в настолько разные цвета, что создавалось впечатление, словно в небо запустили большие конфетти. На самом деле, эти дома, стоящие так близко друг к другу, мне всегда напоминали маленькие разноцветные карточки, составляющие палитру художника. Идеально подобранная и готовая, чтобы нарисовать произведение искусства.

Там, в баре, сидя напротив внушительной статуи Гарибальди и под часами, неповторимый звон которых, невозможно было ежедневно не услышать, я смотрела вокруг, наблюдая за протекающей рядом жизнью, в медленной, методичной и беспечной реальности провинции, так отличающейся от суеты мегаполиса.

Улыбки людей, к счастью, Парма — ещё город человеческих возможностей, — где на главной площади было уютно, бары и кафе в большом количестве выпекали круассаны и счастливо соседствовали с модными заведениями, в которых располагались ночные клубы.

Я любила её так сильно, что никогда не смогла бы уехать и жить неизвестно где.

— Дорогая моя, я уже миллион раз тебе говорила: ты должна оставить его, — голос Виолы вернул моё внимание к нашему разговору, и я заметила, с каким сочувствием она на меня смотрела. — Поверь мне, я знаю, что это нелегко.