Рык Дария, разлился эхом по сводам всего лабиринта, подхваченный глотками сотенной армии.

— СТОЯТЬ! — этот голос, словно хлыст, осадил всех присутствующих и они, передергивая плечами, скалясь и утробно рыча, нехотя расступились.

По образовавшемуся проходу царственно шествовала Гертруда.

Она остановилась метрах в десяти от Дария и картинно рассмеявшись, развела руки, словно приглашая его оценить объем проделанной ею работы.

— Я ждала не тебя, — она гордо вскинула голову, — но так даже лучше! Где Маркус? — ее глаза впились в лицо Дария, — Голову Моники, мои вассалы уже наверняка несут мне на блюде, как я того и хотела, так почему здесь ТЫ?!

Дария, словно громом поразило «Голову Моники?!», мысли понеслись вскачь, «Значит, я ушел перед самым боем, который либо уже закончен, либо сейчас идет!», его вены вздулись как канаты, мышцы свело, лицо превратилось в мертвую ничего не выражающую маску.

— Я пришел за тобой… — его тихий голос буквально звенел в мертвой тишине.

— Что ж, — ведьма уже не могла скрыть улыбки удовольствия, — сегодня я увижу, как ты УМРЕШЬ! Убейте его!

«У меня на это нет времени!», только и успела мелькнуть мысль, как Дарий остановил время и, продираясь, сквозь застывшую вампирскую экспозицию, устремился к каменной панели, активирующей солнечное освещение всей анфилады лабиринта, которую он заприметил заранее на случай необходимости и отпустил время.

В центре шел ожесточенный бой, новички не поняли, куда он делся, и схватились друг с другом, более зрелые, пристально его высматривали.

«Давай же, быстрее!», Дарий честил строителей лабиринта, на чем свет стоит, а многотысячные зеркала тем временем с грохотом разворачивались в скалах, синхронизируясь между собой, чтобы осветить этот затхлый вампирский притон живым дневным светом.

Вновь остановив время, Дарий ринулся к Гертруде и ее охране, по пути разрывая на части всех, кто попадался под руку. Одного за другим, Дарий разодрал охрану Гертруды, тех, кто в силу возраста мог быть не уничтожен солнечным светом, он остановился за спиной ведьмы, намереваясь заставить ее увидеть, как ее армия, которой она так гордилась, сгорит и отпустил время…

Еще несколько мгновений продолжалась общая неразбериха, бойня, крики, рычание и…

Все вокруг заполнил свет!

Вой боли и смерти раздирал барабанные перепонки, но для Дария сейчас это была сладчайшая музыка, из всех существующих.

Гертруда рванула к выходу, но Дарий предвосхитил это, и она с разбегу врезалась в него, как бьются о мраморную стену. Мимолетным движением, он схватил беглянку и, связав ведьму ее же собственными руками, развернул лицом к разверзшемуся аду кромешному…

Поджаривающиеся вампиры, разрывали горло и собственную грудь, задыхаясь от зловонного дыма, горящих рядом, их глаза лопались, куски кожи слезали, плоть жижей стекала с их костей, превращая все в единое шевелящееся месиво на полу пещеры.

Крики боли, проклятия, предсмертные вопли, полные отчаяния, нарастая, достигли своего апогеи и стали стихать.

Клубы дыма стелились над однородной массой, которая испаряясь, наполняла зловонием все залы лабиринта.

Гертруда вырвалась и бросилась бежать, Дарий остановил время, оббежал ее, перекрыв единственный путь к отступлению, вход, он же выход из центральной пещеры и отпустил время.

— Ты собиралась посмотреть на мою смерть… — прошипел он.

Странная улыбка заиграла на ее сморщенном лице:

— Конечно, — она начала кокетничать, что уже само по себе было премерзко, — давай посмотрим! — с последним словом она выбросила в строну перворожденного вампира правую руку, выплеснув липкую жижу из флакона, который она до сих пор прятала.

Несмотря на то, что Дарий был к этому готов, несмотря на то, что он остановил время и отпрянул, несколько капель, все же достали его, забрызгав руки.

Дарий смотрел, как эта слизь «оживает», увеличивается, расползается по его рукам, превращаясь в силки… Гертруда, словно в очень замедленном кино, двинулась к выходу…

«Я буду убивать ее о-очень медленно», он расхохотался, словно дикий варвар…

Внезапно ранее почти незаметное, фиолетовое свечение усилилось, яркость этого света ослепляла, пробиваясь сквозь паутину сети, этот свет сжигал ее всю, без остатка!

— Ого! — восторженно воскликнул вампир, — Спасибо, Марк! — и он, развернувшись к вновь неподвижной статуе ведьмы, схватил ее за руку. Теперь и для нее остановилось все вокруг, кроме ее собственного палача.

— Не ждала? — вампир осклабился.

Обрюзгшие, старушечьи щеки затряслись:

— Как… как… как… — только и могла выговорить она.

— Как я справился?! — вскричал он, — Не твоя забота, а вот что тебя действительно должно сейчас интересовать, так это КАК ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ? — заорал он ей прямо в лицо, после чего довольный произведенным эффектом, немного отодвинулся, чтобы полюбоваться на старую валькирию в момент ее животного страха. Страха, который уже сковал ее челны и мешал думать настолько, что даже травля сейчас удовольствия не доставит.

Вампир отпустил время, освободив часть сознания, которая с этой покадровой перемоткой времени совершенно его вымотала, и начал допрос.

— Зачем тебе все это? — холодно спросил Дарий, — Армия, смерть Моники, моя смерть? Что тебе это даст?

— Зачем?! — фальцетом взвизгнула она. — Ненависть упивается местью. — раздалось ее шипение.

— За что ты ненавидишь Монику? — Дарий встряхнул этот мешок с костями, чтобы быстрее получить ответы на интересующие его вопросы.

— Эту мелкую дурочку? — с презрением фыркнула ведьма, — Она не знала, ЧЕМ владеет, ей не нужен был ее дар, она его боялась, а я… — ее скукоженое лицо расплылось в улыбку, добавив морщин, — я знала и жаждала и получила.

Старуха противно захихикала:

— А вот ТЕБЯ я ненавижу всем своим черным сердцем!

Эти слова она «выплюнула» Дарию в лицо с таким ядом, что он от неожиданности отшатнулся, но хватки не ослабил.

— С чего бы это?!

Однако она лишь громче смеялась, упиваясь моментом ее истины.

Дарий ударил ее наотмашь, держа за руку и не давая упасть. Ее смех перешел в кровавый кашель, но она упрямо качала головой, продолжая свой театр одного актера.

— Сколько удовольствия — шипела старая змея, поглаживая раскуроченную скулу — я получила, разлучив тебя с твоей хранительницей… сколько наслаждения я получила, глядя на твои мучения… У тебя появилась Душа, которая может болеть, а ведь когда-то ее не было… — она тоненько захихикала.

— О чем ты говоришь?! — взревел Дарий.

Но она продолжила смеяться, явно издеваясь и получая от этого извращенное удовольствие.

Вампир, взбешенный до предела, подхватил валяющийся меч и единым махом отсек старухе левую ногу по колено.

Ведьма взвыла, пошатнулась и упала, а Дарий не выпуская ее руки, опустился рядом с ней на одно колено и процедил:

— Я буду шинковать тебя, как капусту, миллиметр, за миллиметром, пока ты не расскажешь мне все, что я хочу знать!

Но она лишь скулила и хихикала, сквозь боль.

Дарий размахнулся и отрубил ей вторую ногу, чуть выше колена, отшвырнул обрубок мечем, и уставился на старуху.

Ведьма взвыла, а он, схватив ее за волосы, наклонился, внутренне содрогнувшись при виде сморщенного старого уха, и открывшейся шеи, покрытых редкой длинной седой порослью, и прорычал:

— Я тебя слушаю… внимательно…

Гертруда выла, извиваясь в луже растекающейся крови, не обращая внимания на угрозы перворожденного.

«Она тянет время!» внезапная догадка встревожила, «но для чего?»

— Ты тянешь время! Для чего? Отвечай!

Дарий сгреб ее в охапку, поднял, труханул, но сообразив, что так кровь вытечет быстрее, бросил обратно в лужу и навис над ней, придумывая, что бы такого с ней можно было сделать, чтобы развязать ее упрямый язык.

— Chateau De Bionne уже пал, — она хрипло рассмеялась, — ты вернешься на пепелище…

Дарий мгновенно схватил ее за горло, намереваясь оторвать эту голову, чтобы она замолчала навсегда!