ВАЛЬС СО СЛЕЗОЙ

Как я люблю ее в первые дниТолько что из лесу или с метели!Ветки неловкости не одолели.Нитки ленивые, без суетниМедленно переливая на теле,Виснут серебряною канителью.Пень под глухой пеленой простыни.Озолотите ее, осчастливьте, —И не смигнет, но стыдливая скромницаВ фольге лиловой и синей финифтиВам до скончания века запомнится.Как я люблю ее в первые дни,Всю в паутине или в тени!Только в примерке звезды и флаги,И в бонбоньерки не клали малаги.Свечки не свечки, даже ониШтифтики грима, а не огни.Это волнующая актрисаС самыми близкими в день бенефиса.Как я люблю ее в первые дниПеред кулисами в кучке родни!Яблоне – яблоки, елочке – шишки.Только не этой. Эта в покое.Эта совсем не такого покроя.Эта – отмеченная избранница.Вечер ее вековечно протянется.Этой нимало не страшно пословицы.Ей небывалая участь готовится:В золоте яблок, как к небу пророк,Огненной гостьей взмыть в потолок.Как я люблю ее в первые дни,Когда о елке толки одни!

1941

НА РАННИХ ПОЕЗДАХ

Я под Москвою эту зиму,Но в стужу, снег и буревалВсегда, когда необходимо,По делу в городе бывал.Я выходил в такое время,Когда на улице ни зги,И рассыпал лесною темьюСвои скрипучие шаги.Навстречу мне на переездеВставали ветлы пустыря.Надмирно высились созвездьяВ холодной яме января.Обыкновенно у задворокМеня старался перегнатьПочтовый или номер сорок,А я шел на шесть двадцать пять.Вдруг света хитрые морщиныСбивались щупальцами в круг.Прожектор несся всей махинойНа оглушенный виадук.В горячей духоте вагонаЯ отдавался целикомПорыву слабости врожденнойИ всосанному с молоком.Сквозь прошлого перипетииИ годы войн и нищетыЯ молча узнавал РоссииНеповторимые черты.Превозмогая обожанье,Я наблюдал, боготворя.Здесь были бабы, слобожане,Учащиеся, слесаря.В них не было следов холопства,Которые кладет нужда,И новости и неудобстваОни несли, как господа.Рассевшись кучей, как в повозке,Во всем разнообразьи поз,Читали дети и подростки,Как заведенные, взасос.Москва встречала нас во мраке, Переходившем в серебро,И, покидая свет двоякий,Мы выходили из метро.Потомство тискалось к периламИ обдавало на ходуЧеремуховым свежим мыломИ пряниками на меду.

1941

СТАРЫЙ ПАРК

Мальчик маленький в кроватке,Бури озверелый рев.Каркающих стай девяткиРазлетаются с дерев.Раненому врач в халатеПромывал вчерашний шов.Вдруг больной узнал в палатеДруга детства, дом отцов.Вновь он в этом старом парке.Заморозки по утрам,И когда кладут припарки,Плачут стекла первых рам.Голос нынешнего векаИ виденья той порыУживаются с опекойТерпеливой медсестры.По палате ходят люди.Слышно хлопанье дверей.Глухо ухают орудьяЗаозерных батарей.Солнце низкое садится.Вот оно в затон впилосьИ оттуда длинной спицейПротыкает даль насквозь.И минуты две оттудаВ выбоины на двореЛьются волны изумруда,Как в волшебном фонаре.Зверской боли крепнут схватки,Крепнет ветер, озверев,И летят грачей девятки,Черные девятки треф.Вихрь качает липы, скрючив,Буря гнет их на корню,И больной под стоны сучьевЗабывает про ступню.Парк преданьями состарен.Здесь стоял НаполеонИ славянофил СамаринПослужил и погребен.Здесь потомок декабриста,Правнук русских героинь,Бил ворон из монтекристоИ одолевал латынь.Если только хватит силы,Он, как дед, энтузиаст,Прадеда-славянофилаПересмотрит и издаст.Сам же он напишет пьесу,Вдохновленную войной, —Под немолчный ропот леса,Лёжа, думает больной.Там он жизни небывалойНевообразимый ходЯзыком провинциалаВ строй и ясность приведет.