ВИКТОР МАМЧЕНКО. ПЕВЧИЙ ЧАС (Париж, 1957)

Свидание («Пришли друзья, ушли, и снова — тишина…»)

Пришли друзья, ушли, и снова — тишина. Вдали Париж ночной — в сиянии багровом. Умолкли шумы дня как бы с последним словом, И только ночь — в цветах и звездная — слышна. И в тишине светло. До полной глубины Открыла влажные глаза мечта земная, И я люблю, люблю, любовной болью зная, Что так и надо мне, — и нет моей вины. И новый день я жду как день свиданья с ней, Она в глазах людей, ее я в них увижу: Пройдет она по светлому Парижу Как утро тихое смеющихся детей.

«Светла зеленая тропа…»

Светла зеленая тропа Среди кустов и в птичьих взлетах, На золотых высоких нотах Шумит пчелиная толпа. Сижу на вереске лесном — Почти потерянный, без боли, Без тяжести борьбы и воли, — Как бы пред счастьем или сном. Как бы в забвеньи темных дней — И сердце вдруг совсем не бьется, Но знаю, знаю, — отзовется На тихий зов и крик людей… От них уйти никак нельзя, И только с ними воскресенье И совершенство и спасенье, — Срываясь, падая, скользя.

«Беглянка неба ледяного…»

Беглянка неба ледяного Иль звезд вечерних, может быть, Мечта весенняя летит Виденьем образа земного. В свиданьи будет вновь она Любимой, любящей, высокой, И пристально зеленоокой, И светлой нежности полна. Прохладой легкого мгновенья Коснется сердца, как всегда. Чтоб в нем распались без следа Судьбою кованные звенья. И поспешит она, как ты, Как ты на зов пойдет, печальной К жестокости необычайной, Земной, обычной простоты.

SANCTA SIMPLICITAS

Бывают день и час лесной — Когда у сердца птицей бьется, Высоким воздухом, весной, Вся жизнь, и вот — не оборвется. Когда она легка, ясна, Как смех колдующей подруги; Когда ее рукой весна Ведет магические круги, — Чтоб солнце тучкой небольшой, В тумане розовом, недвижно, Стояло тихо над душой. Чтоб не было и небу слышно; Чтоб рук прохладных, дорогих Судьба не отняла как счастье, Чтоб не отстало от других В сияньи детское участье.

В тишине

Близким счастьем захотела Поделиться ты со мной. Теплой пчелкой пела, пела Над весеннею землей. И зеленый воздух светом Так высок был, и тобой Так звенел он в свете этом Над мерцающей травой, Что я верил в росной роще: Будет радость на века, Будет трепетней и проще И, как песнь твоя, легка.

Встреча

Всегда, неведомо любя. Им радостно самозабвенье. — Там вечности равно мгновенье. Чтоб потерять в другом себя. В его руке — ее рука, Как если б мир был светом славы Как будто эти дети правы И правда встречная легка. Легка земля! — Так это вы, Высоким поднятые светом. Живете счастьем в мире этом Среди огромной синевы? — Прошли как в солнечном венце… Неправые не знают силы Как у нее: со словом «милый» — От счастья слезы на лице.

«Дорога в ночь. Пустынно и тепло…»

Дорога в ночь. Пустынно и тепло. И толпы звездные — как сон в природе Молчит мечта в просторном небосводе, Или разбилась птицей о стекло, Когда на волю, за окно, летела? — Его собой разбила, как хотела… Молчать нельзя, — слепой я без тебя, И ни к чему пустынная свобода, И в смертной красоте страшит природа Бесцельная, рассеянно блестя, Когда не собрана рукою строгой, — Моей любовью и твоей тревогой.

Признанье

Порой, мой друг, и я кричу во сне. Как бы в тюрьме, во сне, как плачут дети… О чем печаль моя, — о звездной ли весне, О счастье ли, где вечны звезды эти. В угрюмом утре, — зимний тускл рассвет, И в нищете, — поэтам лишь пристойной, — Вдруг слышу крик и боль себе в ответ На всей земле, для всех людей престольной. И жизнь, восставшая не знаю как, тогда На крыльях вдруг, в нетронутой надежде, Звенит грозой и солнцем, чтоб всегда Не знать покорности, привычной прежде.

В траурной рамке

За нее, должно быть, силой Бились солнце и душа, Время медлило, скользило, Темнотой в углах шурша. По снегам и неурочью. Через горы и леса Ей сияли днем и ночью Жизни звездные глаза. И ее хмельное тело Белой птицей в тихий свет Так летело, так летело, Будто миллионы лет Будет так лететь со светом, Не устанет никогда… Как ее, в полете этом, Сшибла смертная беда!