— Где ты была прошлой ночью?

Под моим балконом на тротуаре сидит Серхио, зажав в губах сигарету. Сейчас половина одиннадцатого — поздновато для окончания его смены, что наталкивает меня на мысль, а не ждал ли он меня.

Наши уже ставшие привычкой вечерние беседы помогают мне не сойти с ума, пока я томлюсь в своей импровизированной башне. Но спрашивать, где я была, — это уже перебор.

— Не твое дело.

— Извини. Я просто хотел с тобой поговорить, вот и все.

— Мне тоже нравятся наши беседы, но буду с тобой откровенна. Мало того, что я вдвое старше тебя, что уже абсолютное табу, у меня к тому же есть парень.

Фыркнув, он облокачивается на колени и опускает взгляд на тротуар.

— Вранье. Почему же я тогда не видел этого парня?

— Он оберегает свою личную жизнь. Как и я.

— Понятно. Итак... чем ты занималась последние пару дней?

— Это в принципе тот же самый вопрос.

— Но умнее, верно? — его лицо растягивается в улыбке, и на щеках появляются ямочки.

— Определенно, — многозначительно закатив глаза, я затягиваюсь сигаретой, а затем делаю глоток вина, купленного на обратном пути от Деймона. — Если хочешь знать, я видела толпу беженцев, которая прошла по дому, так словно по какому-нибудь аттракциону в Диснейленде.

Серхио хмурит лоб.

— Где ты это видела?

— Не твое дело, помнишь? — вскидываю я брови, пытаясь скрыть улыбку. — Но из чистого любопытства…Как именно работает здесь вся эта фигня с незаконным ввозом мигрантов? И почему их проводником был мальчишка?

— Вообще-то это polleritos. Они переводят через границу группы людей из разных стран.

— И все же, почему дети?

Серхио пожимает плечами и делает еще одну затяжку.

— Если их поймает пограничная служба, то максимум что может им сделать, это шлёпнуть по руке и отправить обратно. После этого они могут пересекать границу сколько душе угодно. За крупный откат картели позволяют им пользоваться своими маршрутами наркотрафика.

— Бедные дети. Работать на картели?

— Эти бедные дети зарабатывают около двух тысяч в день. Я тоже собирался стать одним из них. Помочь бабушке. Пойти в колледж. Я был бы в шоколаде.

И давно в могиле.

— Твой брат переправлял через границу людей.

На мгновение выражение его лица становится задумчивым, затем он кивает.

— Mi hermano... он зарабатывал на этом огромные деньги. Но однажды картели решили, что больше они ему платить не хотят. И вместо этого они его убили. Застрелили. Словно он был пустым местом. Никем, — тяжело дыша, он хмурится и стряхивает пепел. — Ты встречаешься с этим новым священником в Калексико, да? (Mi hermano (Исп.) — «Мой брат» — Прим. пер.)

— С чего ты взял?

— Тот же маршрут, что и у моего брата. Из церкви, верно?

Я стараюсь не отвечать на ненужные вопросы и сосредотачиваю всё внимание на том, что хочу спросить.

— Кто всем этим руководит?

— Я же сказал... Мы тут о нем не говорим. Вот так люди и умирают.

Кусочки начинают собираться в единую картинку. И чем больше я понимаю, тем сильнее меня мутит. — Так вот, мой... друг... он поехал помолиться за одного парня, которого сильно избили. Его зовут Мигель.

Серхио усмехается и, качая головой, пускает дым в воздух.

— Я знаю в Калексико только одного Мигеля и не могу представить, чтобы кто-то за него молился.

— Почему?

— Его дед убил моего брата.

— А кто его дед?

— Ты уже сто раз меня об этом спрашивала, и я сто раз тебе отвечал. Его имя приносит неприятности.

— Эль Кабро Бланко.

Плотно сжав губы, он кивает, и моя душа уходит в пятки.

Боже. Дэймон.

— Где мне его найти?

— Твой друг-священник должен знать. Они все в этом замешаны.

— Нет, Дэймон приехал сюда, чтобы его выследить. Он здесь не для того, чтобы на него работать. Он хочет убить его, что, судя по всему, форменное безумие.

— Не то слово. Вообще-то, похоже, твой друг уже конкретно спятил. Ну что ж, очень жаль.

— Серхио, это очень серьезно. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, где найти этого Эль Кабро Бланко.

— Я не знаю, где он живет. Но насколько мне известно, в той церкви все еще два священника, верно?

— Верно, — я бросаю взгляд на часы и вижу, что уже почти одиннадцать. — Я еще успею на автобус.

Если мне повезет, я найду того священника, хотя если он хоть немного похож на Руиса, то в этот час давно уже спит.

— Успеешь на автобус? Нет. Я тебя отвезу.

Уже упершись руками в подлокотники кресла, чтобы броситься в дом за вещами, я недоверчиво хмурюсь.

— Ты водишь машину?

— За кого ты меня принимаешь? Да, я вожу машину. А еще разбираюсь в дорожных знаках.

— Прости. Я не очень много езжу. Наверное, мне кажется, что все такие же странные, как и я, — я вскакиваю, случайно опрокинув кресло. При этом оно издаёт такой шум, что у меня сдают нервы. — Я возьму свои вещи. Встретимся внизу.

— Да, и не надо так шуметь, идет? Ты перебудишь весь район.

Выключив фары, Серхио подъезжает к обочине позади церкви Девы Марии Гваделупской. Чтобы не предпринимать поспешных действий, мы с Серхио сперва направляемся к дому приходского священника и, забравшись в него через то же самое чёртово приоткрытое окно, через которое недавно пролезла я, обыскиваем все комнаты в поисках Дэймона. Хотя бы какого-нибудь намека на то, где он может быть.

Но там ничего нет. Дом пуст и устрашающе тих.

Мы возвращаемся к церкви, и через стеклянную дверь приемной в задней части здания я вижу, что там еще горит свет.

Надеюсь, что это второй священник.

— Подожди секунду, — по дороге Серхио останавливается у своей машины, распахивает пассажирскую дверцу и достает из-под сиденья пистолет.

Широко распахнув глаза, я мотаю головой и кладу руку ему на плечо.

— Ты с ума сошел? Что ты собираешься делать? Застрелить священника?

— Он может быть одним из них, ты же не знаешь. Они все тоже могут быть там.

Я бросаю быстрый взгляд на приемную и вижу, что она почти пуста.

— Думаю, у нас все будет в порядке.

— Я не собираюсь рисковать. Айви, ты не знаешь этих парней. Они очень хитрые.

— Ну ладно, а у тебя есть что-нибудь менее... киллерское? Может что-нибудь, чем бы можно было просто попугать?

Серхио на мгновение задумывается и, фыркнув, запихивает пистолет обратно под сиденье. Выбравшись из машины, он обходит ее сзади и открывает багажник. Я неохотно иду за ним, подозревая, что он сейчас вытащит лом или что-то типа того.

Вместо этого он указывает на какую-то коробку и вынимает из нее предмет, похожий на маленькую динамитную шашку.

— Что это такое?

— М-80. Если он начнет упрямиться… Мы ее подожжем и засунем ему в штаны.

— Петарда?

— Да. А ты что думаешь? Он просто выйдет и расскажет тебе, где найти Эль Кабро Бланко? Тебе придется немного его поуговаривать. С помощью одной из этих штучек можно начисто разнести мужское хозяйство.

Всплеснув руками, я качаю головой.

— Все. Надеюсь, до этого не дойдет, и я смогу просто стереть из головы этот жуткий образ.

Серхио идет следом, на ходу засовывая в карман две М-80.

— У тебя хоть зажигалка есть? — шепчу я через плечо, все еще не отойдя от образа взорвавшихся мужских гениталий.

С самодовольной ухмылкой он показывает мне свой «Зиппо», и, закатив глаза, я вспоминаю, что парень курит.

— Позволь, я сама с ним поговорю, ладно?

— Как скажешь, детка.

— И не называй меня деткой.

— Как скажешь, mamacita. (Mamacita (Исп.) — «мамочка, мамуля» — Прим. пер.)

Остановившись на полпути, я разворачиваюсь, уперев руки в бока.

— У меня ведь тоже есть зажигалка. Продолжай в том же духе, и я подожгу твои чертовы штаны.

Серхио облизывает губы, и, судя по его выражению лица, он нашел в этом замечании нечто жутко сексуальное.

— Не провоцируй меня, — резко развернувшись, я направляюсь к задней двери церкви и стучу.

Поначалу ничего не происходит, поэтому я стучу снова, одновременно залезая в карман, чтобы выключить свой мобильный телефон.

Из кабинета выглядывает мужчина с хмурым видом человека, который не должен посвящать свою жизнь служению людям, раз они его настолько достали.

Нацепив на лицо самую милую из всех возможных улыбок, я машу рукой, словно идиотка, и жестом показываю, что мне нужно позвонить. Мужчина выходит из своего кабинета и, пока он шагает к входной двери, я почти слышу вырвавшийся у него из груди тяжкий стон.

— Чем могу помочь? — он переводит взгляд с меня на Серхио и обратно.

— Простите за беспокойство, но у меня разрядился телефон, — я показываю ему телефон, чтобы он увидел черный экран. — А машина моего брата сломалась примерно в двух кварталах отсюда. Можно нам воспользоваться Вашим телефоном?

Нахмурив брови, мужчина смотрит на меня с видом не раз обманутого человека.

— А вы не могли зайти в один из многочисленных домов в двух кварталах отсюда?

Вот тебе и любовь к ближнему.

— Наверное, я просто подумала, что в церкви будет безопаснее. Мы не отнимем у Вас много времени.

Бросив на нас еще один недоверчивый взгляд, он кивает и отступает в сторону.

— Вы можете воспользоваться телефоном моего секретаря. Пожалуйста побыстрее. Я как раз собирался уходить.

— Ну конечно! — я протискиваюсь мимо него, засовывая в карман телефон. — Мне очень понравилась воскресная проповедь отца Дэймона. Было интересно послушать его интерпретацию Библии.

Разумеется, я несу полную ерунду. Понятия не имею, о чем была проповедь Дэймона. Просто знаю, что те его проповеди, что я слышала за последние годы, были очень убедительными.

— Вы знаете об отце Дэймоне?

— Ну, да. По-моему, все в этом городе о нем знают!

Его взгляд снова блуждает по мне, надолго задерживаясь на моей груди. Превосходно.

— Что-то не припомню, чтобы видел Вас в церкви, мисс...?

Я протягиваю ему руку, и он нежно ее пожимает.

— Простите, меня зовут Ватефер Футр.

Мужчина хмурится еще больше.

— Какое... интересное имя.

— Оно французское. А это мой брат, Коннар, — я изо всех сил улыбаюсь, чтобы не рассмеяться от того, что только что назвала священника говнюком и велела ему идти на хер. — Итак, где же отец Дэймон?