Я опустилась на пол внутри волшебного дерева и пролистала книгу заклинаний, бумага шелестела, как сухие листья, а мои пальцы дрожали. Выпала записка, которой раньше там не было. Я осторожно подняла ее и прочитала тщательно написанные строки.

Некоторые истины не дают той свободы, которую ты ищешь. Однажды узнав, ты

уже никогда не сможешь вернуться. Выбирайте с умом.

— С.

Самаэль. Гнев. Его записка была жутко похожа на предупреждение, сделанное Старухой, но для меня, несмотря ни на что, не было пути назад или движения вперед, пока я не даровала своей сестре вечный покой и мир. Я проследила за буквой «С», которой он подписал сообщение, его правду, которую я больше никогда не смогу отрицать.

Я не удивилась, что Гнев нашел украденный гримуар. В конце концов, он искал заклинание, чтобы восстановить свои проклятые крылья. Однако я была удивлена, что он оставил книгу заклинаний в покое, даже после того, как понял, что я заберу ее из его Дома Греха.

Он не понаслышке знал, как правда может ранить так же сильно, как и исцелять. Я показала ему это. Своими действиями он доказал, что не был таким злым, как считал мир. Он был клинком справедливости и рубил тех, кто был осужден без эмоций. Солдат, выполняющий приказы, руководствующийся долгом и честью.

И я не смогла сказать ему, что видела это. Видела его. Он был балансом добра и зла. Он не был ни добрым, ни злым; он просто существовал, как однажды сказал мне.

Свечи дико мерцали, отбрасывая тени по темной комнате. Старуха и Семь Сестер исчезли, оставив меня наедине с моей задачей.

Я проигнорировала давящий страх, от которого перехватывало дыхание. Может быть, это было мое столкновение с настоящей богиней — что — то, что я не совсем осознала, — или, может быть, это была эта подземная комната, но я никогда не была из тех, кто брезгует маленькими пространствами или пребыванием в подвалах. Я отказалась начинать. Я была так близко. Так близко к истине, которая ускользала от меня все эти месяцы.

Если все пойдет хорошо, через несколько минут я наконец узнаю, что случилось с моей сестрой.

Я сделала паузу. Тройное Лунное Зеркало могло бы показать мне моменты, предшествующие смерти моего близнеца. Или, что еще хуже, я могу стать свидетелем ее убийства из первых рук. Одно дело наткнуться на ее изуродованное тело постфактум, но наблюдать, как это происходит… Я вздрогнула.

— Будь храброй. — Я нашла заклинание, которое отметила несколько ночей назад,

и выдохнула. Это было оно. Что бы я сейчас ни увидела, я бы узнала, кто отнял жизнь у Виттории. — Прошлое, настоящее, будущее, найди. Покажи мне мое самое большое желание, скрытое глубоко в разуме вселенной.

Сначала, как и с заклинанием вызова, которое я использовал на Гневе, ничего не произошло. Я уставилась в ручное зеркальце, желая, чтобы самое большое желание моего сердца вышло на передний план моих мыслей. Я представила свою близняшку и впервые за несколько месяцев смогла представить ее кристально чисто. Я слышала ее беззаботный смех, вдыхала аромат лаванды и белого шалфея, чувствовала силу ее любви ко мне.

Связь, столь сильная, что смерть не могла ослабить ее.

В зеркале замерцал свет, за которым последовали клубящиеся темные облака. Казалось, в стекле назревает буря. Магия жужжала сквозь металл, пугая меня, но я держалась крепко, не желая отводить взгляд или ронять Тройное Лунное Зеркало теперь, когда оно у меня было.

Буря внутри него продолжалась, но теперь в нее проскользнули приглушенные голоса. Мой пульс бешено колотился. Я пожелала, чтобы шторм, закрывающий мне обзор, утих, чтобы дать мне шанс увидеть моего близнеца.

Медленно, как будто сцена была запечатлена в банке с медом и лениво прояснилась, показываясь в поле зрения, появилась комната. В укромном уголке были окна. Снаружи над туманом возвышались заснеженные горы. Потребовалось мгновение, чтобы определить, но это было похоже на камеру, где Гнев держал Антонио в плену.

Точка обзора зеркала сдвинулась еще дальше назад, позволяя видеть больше пространства.

Я моргнула, когда стало ясно видно огромное кожаное кресло. Вместе с человеком, который убил моего близнеца. Он был в середине разговора, но с кем бы он ни разговаривал, его просто не было видно. Затем я услышала другой голос. И мое сердце замерло.

— …мои ставки хороши.

Виттория. Непролитые слезы защипали мне глаза, когда я поняла, что это, должно быть, иллюзия. Антонио не разговаривал ни с кем — кто-то, вероятно, послал ему зачарованный череп. Я понятия не имела, как это звучит так близко к реальности, особенно когда мая звучала немного неправильно, но я отчаянно хотела, чтобы оно заговорило снова. Не важно, что голос был резким и грубым, как сталь, это было самое близкое, что я услышала от своего близнеца за последние месяцы.

Я молча умоляла голос заговорить снова.

Услышав молитвы, женщина подошла к Антонио и присела на подлокотник его кресла. На ней была сиреневая кисея, которую, казалось, развевал какой-то волшебный ветерок. Темные волосы каскадом спадали свободными локонами по ее спине, а ее бронзовая кожа практически светилась. Она была похожа на ожившее изображение римского божества. И все же в ее непринужденной позе было что-то такое знакомое.

— Святые богини небесные. Этого не может быть.

Женщина была поразительно похожа на моего близнеца. По крайней мере, в профиль. Она повернулась, словно почувствовав магическое присутствие в комнате, которому не было места. Лавандовые глаза, а не насыщенно-карие, уставились на меня. Или что бы она ни почувствовала в зеркале. Ее лицо было знакомым и чужим одновременно.

Это была Виттория, но не она.

Я едва могла осознать то, что видела. Мой разум медленно прокручивал эмоции, пока я разбиралась в изображении, которое мне показывали. Виттория была в Доме Гнева. С Антонио. Должно быть, она пришла сюда до того, как ее убили. Но Гнев поклялся, что не знал ее… и я бы больше не сомневалась в нем. Что означало, что это был не образ из прошлого. Это было либо настоящее, либо будущее. И каким-то образом, каким-то образом моя сестра была жива. По крайней мере, в этом царстве.

Слезы снова подступили к глазам, но я сдержала их, не желая пропустить ни единой секунды изображения, разыгрывающегося в волшебном стекле. Виттория в зеркале склонила голову набок, все еще глядя на то волшебство, которое создавало мое присутствие. Я подумала о ее дневнике, о том, как она утверждала, что может слышать, как магические предметы разговаривают с ней. Возможно, сейчас болтало Тройное Лунное Зеркало.

— Виттория! — крикнула я, размахивая руками. — Ты меня слышишь?

— Время прошло. — Она оторвала взгляд от меня и сосредоточила свое внимание

на Антонио. — Ты готов?

— Да. — Я не могла видеть лица Антонио, но он казался запыхавшимся. Как будто

он знал, что находится в присутствии чего-то внушающего благоговейный трепет. — Я клянусь своей жизнью твоему делу, мой ангел.

Виттория погладила его по голове, затем встала. — Дай мне одну минуту, а потом мы уйдем

— Нет! — Я закричала. Если бы это было

настоящее, я не могла бы снова потерять своего близнеца. Я чуть не уронила зеркало, торопясь попасть в подземелье башни. Мне удалось положить его в сумку, и я помчалась вверх по лестнице, бегая вокруг и вокруг, пока не добрался до двери в ствол дерева.

Я бросился в ночь, мчась по Лазу Грешника, спотыкаясь о корни и камни, которых не заметила в первый раз. Окровавленная и в синяках, я рвалась сильнее и быстрее. Мне нужно было добраться до Дома Гнева. За гораздо меньшее время, чем это было возможно, я ворвалась в двери, согнувшись пополам, когда отдышалась. Кинжал Анира был у моего горла.

— Кровь дьявола, Эмилия. Я думал… — Он вложил клинок в ножны и протянул

руку.

— Ты ранена? Гнев нигде не мог тебя найти.

— Где он?

— У тебя идет кровь.

Мне было все равно.

— Где он?

— Он только что ушел в Лаз Грешника.

Это единственное место, где он не может тебя почувствовать.

— Мне нужно добраться до башни подземелья. Найди Гнева. Сейчас же.

Анир что-то прокричал, возможно, проклятие или мольбу, но я не осмелилась остановиться. У меня не было возможности узнать, была ли сцена, которую мне показали, настоящим или будущим. Но так или иначе, моя сестра была здесь или будет здесь, и я не знала, смеяться мне, кричать или разрыдаться.

Я мчалась вверх по лестнице, все выше и выше, поднимаясь с энергией и силой, которые казались бесконечными. Не останавливаясь, чтобы собраться с мыслями, я рывком распахнула дверь. Гнев сказал, что он заколдовал ее к моей руке, и он не солгал.

— Антонио? — крикнула я, полностью входя в комнату. От столика у кресла

дымилась свеча, как будто ее только что задули или погасили быстрым движением. Моя рука потянулась к кинжалу. Комната была маленькой, но достаточно большой, чтобы вместить его кровать, небольшой уголок для чтения и занавешенную ширму, чтобы обеспечить уединение, когда умываешься и пользуешься ночным горшком. Я уставилась на ширму. Из-за нее не доносилось ни звука.

— Эй?

Покалывание беспокойства скользнуло по моей спине, когда я медленно направилась к ширме и тому, что скрывалось за ней. Я отдернула занавеску и разочарованно выдохнула.

Там, рядом с кувшином и умывальником, стоял еще один зачарованный череп. Мое сердцебиение ускорилось, когда я приблизилась, ожидая, напрягшись всем телом, чтобы услышать его послание. Он ожил как раз в тот момент, когда я преодолела дистанцию своим последним шагом.

— Приходи на Изменяющиеся острова, сестра. Нам нужно многое обсудить,

чтобы снять оставшуюся часть нашего проклятия. Ответы ждут вашего прибытия. До тех пор. Держись подальше.

Не думая, я отскочила в сторону, и череп взорвался сверкающей пылью, не оставив ничего, кроме леденящего душу сообщения, звенящего в моих ушах. Я стояла там, грудь тяжело вздымалась, когда невозможное стало реальностью. Моя сестра была жива.