— Что он сказал? — Глаза Фауны были большими, как блюдца. Она взяла меня под

руку и вывела нас на крытую дорожку. — Может быть, ты ослышалась. Или неправильно истолковала что он имел ввиду. Это возможно. Не так ли?

— Из всего, что он мог сказать после этого момента. — Я выдохнула, мое дыхание

затуманилось в морозном утреннем воздухе. Я была слишком раздражена, чтобы смущаться. После инцидента в оружейной комнате я не видела Гнева до конца ночи. — Я искренне ненавижу этого демона.

Моя подруга фыркнула, но придержала язык. Мы прошли по одному из длинных отрезков крытых парапетов, окружавших замок. Охранники кивнули со своих постов на стене, когда мы проходили мимо. Как только мы отошли достаточно далеко, Фауна наклонилась ко мне.

— Возможно, он сказал это только потому, что теперь будет представлять, как ты

это делаешь.

— Сомневаюсь. Он не мог достаточно быстро выйти из комнаты. Нет.

— Я держу пари на весь Дом Жадности, что прошлой ночью он взял себя в руки и

думал о тебе, когда изливал свое семя.

Даже с моей новообретенной уверенностью в том, что я владею своими желаниями и не чувствую стыда, мое лицо пылало от откровенности, с которой Фауна обсуждала такие личные вопросы.

Она позвала меня первым делом утром и сумела обсудить то, что меня беспокоило, прежде чем я надела свой бархатный плащ. Фауна не покраснела и не моргнула глазом на эту тему, которая вызвала бы шок и скандал дома. Она просто спросила, ответила ли я на его любезность рукой или ртом, а затем дико захихикала, когда я попросила разъяснений по последнему вопросу.

— Может быть, он не хотел брать тебя в оружейной комнате, где любой мог войти.

Ты должна стать его женой. Не исключено, что он защитит тебя от любопытных глаз.

— Пожалуйста, — я чуть не фыркнула. — Половина этого королевства довольствуется

публичным прелюбодеянием. Я сомневаюсь, что он позволил бы кому-то, кто зашел к нам, остановить его.

Он, ведь, не возражал против аудитории, когда мы оказались в коридоре перед нашими комнатами. Я стиснула зубы при этом воспоминании. Встреча с ним после того случая не была неловкой. То же самое нельзя было сказать о том, когда я увидела его в следующий раз. Я понятия не имела, как себя вести.

— На самом деле, публичные свидания не так распространены за пределами

Дома Похоти и Чревоугодия. Конечно, другие принцы иногда демонстрируют разврат, например, Жадность и его игровой ад, но не в такой степени, как эти конкретные Дома. Его высочество, возможно, захочет, чтобы ты была уверена, что выбираешь его с ясной головой. Возможно, он не был уверен, что это то, чего ты хочешь, и ушел, прежде чем сделал что-то, о чем, как он думал, ты пожалеешь.

Разочарование нарастало в моей груди.

— Поднятие моих юбок было явным признаком моих желаний. Если он хочет

закрепить брачные узы, он не убеждает меня, что это то, чего он хочет.

— Из того, что вы описали, миледи, похоже, что физическое влечение не является

проблемой.

Я остановился как вкопанная. Я понятия не имела, почему это так действует мне на нервы. Независимо от того, что произошло прошлой ночью, я все еще не хотела закреплять нашу связь. Мысль о том, что он чувствовал то же самое, не должна поглощать мои мысли. Особенно когда у меня была сотня других дел, о которых нужно было беспокоиться. Как быстро приближающийся Пир Волка.

Я стряхнула с себя раздражение и направилась к башне вместе со своей подругой.

— Хватит пока говорить о принцах. Я не хочу, чтобы матрона подслушала нас и

доложила Гневу.

Фауна рассмеялась.

— Я могу обещать, что этого, скорее всего, никогда не произойдет.

— Я так понимаю, их враждебность не нова.

— Вовсе нет. — Фауна остановила нас, — затем огляделась. — Ходят слухи, что ему

несколько столетий. Некоторые говорят, что ее дочь была проклята, и принц ничего не сделал, чтобы спасти ее.

— Ее дочь в замке?

— В том-то и дело… Никто не знает. Есть предположение, что его высочество

изгнал ее из этого круга. По крайней мере, на какое-то время. Вполне возможно, что целительница забрала ее и где-то спрятала.

По какой-то причине у меня по коже побежали мурашки. Я подумала о вопле, который доносился из-под статуи женщины и змеи. Я не могла представить, чтобы Гнев наказывал кого-то, отправляя его глубоко под землю. Возможно, это было потому, что он этого не делал.

Хотя я едва знала ее, и не сомневался, что матрона могла сделать что-то подобное. Особенно если это было сделано не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы защитить.

Может быть, плачущее, несчастное существо, которое я слышала, было ее пропавшей дочерью. И если матрона вернула свою дочь и держала ее взаперти, мне было еще более любопытно узнать, почему. Гнев знал все, что происходило в его кругу, и я сомневалась, что матрона долго будет держать это в секрете от него.

Что указывало на то, что она прятала свою дочь от другого принца.

В мои мысли закралось новое подозрение. Эта история была похожа на другую, которую я слышала. Та, в которой участвовали Ла Прима Стрега и ее дочь. Ходили слухи, что Первая ведьма прокляла дьявола, потому что ее дочь влюбилась в него, и они отказались расстаться друг с другом.

Была ли Матрона Проклятий и Ядов на самом деле Первой Ведьмой?

Если это так, и она прокляла дьявола, и я хотела знать, почему она в настоящее время находится в замке Гнева, выдавая себя за кого-то другого. Он должен знать, кто она на самом деле. Это означало, что он также знал, что она сделала с его братом, и объяснил бы их ненависть и историю. Так почему же тогда он хотел сохранить ее секрет, если она не знала одного из его? И если это было так, то это должна была быть тайна настолько темная, что он был готов заключить сделку с заклятым врагом.

Учитывая то, что он сделал, чтобы спасти меня, это не казалось таким уж невероятным.

***

— Дочь Луны. Леди Фауна. — Селестия открыла свою дверь прежде, чем я

закончила стучать. Я спрятала улыбку. Гнев будет в ярости, что она так быстро ответила. — Чем я могу быть вам полезна?

— У меня есть несколько вопросов. О проклятиях. — Ее восторг казался искренним.

— Во что бы то ни стало. Вы пришли в нужное место. Входите.

Я вошла в комнату башни и сразу же почувствовала приятный аромат трав и масел. Я проглотила укол тоски по дому, внезапное напоминание о том, как бабушка Мария делала волшебные свечи на нашей маленькой семейной кухне. Моя семья была в безопасности. И я бы закончила то, что намеревалась сделать, и вернулась, чтобы создать с ними больше счастливых воспоминаний. Скоро.

Я заставила себя вернуться в настоящее. Селестия пересекла комнату и сняла книги и кастрюли со стульев, освобождая место для нас, чтобы мы могли сесть за ее стол для приготовления пищи. Пока она это делала, мое внимание переключилось на предметы, которые я пропустила во время своего первого визита.

У матроны в коллекции были еще более странные и любопытные вещи. От закупоренных банок, наполненных моргающими глазами, до корзин с птичьими клювами, одна из которых переполнена когтями, а другая наполнена перьями. Горшки с мазями, бальзамами, лосьонами всех видов.

Птичий череп с вырезанными на нем рунами лежал поверх стопки книг в кожаных переплетах.

Она заметила, что привлекло мое внимание, и кивнула в ответ.

— Вороны символизируют многое. Смерть, исцеление, плодородие. Мудрость.

— А руны? — Я подошла ближе, но не прикоснулся ни к резьбе, ни к останкам. Если

бы она была Первой Ведьмой, она могла бы заколдовать черепа и послать их мне. Я не была уверена, пыталась ли она помочь, или моя теория была совершенно неправильной. Она могла быть именно той, за кого себя выдавала, и я собирала воедино кусочки головоломки, которые не подходили друг другу. — Они оживляют череп?

— Нет. — Селестия посмотрела на меня с подозрением. Если она была Первой

Ведьмой, то она была непосредственно рождена от богини. Я не была уверена, может ли она чувствовать такие эмоции, как Гнев, но я сделала все возможное, чтобы сохранять спокойствие.

— Они приходят ко мне, когда я медитирую над черепом. Я запечатлеваю то, что

ворон хочет, чтобы я увидела. Тайные символы могут быть могущественным союзником для тех, у кого магия в крови.

Фауна неловко заерзала, ее внимание было приковано к банкам, постукивающим невидимыми силами в дальнем конце комнаты. Я оглянулась на матрону и понизила голос.

— Можно ли их использовать для усиления источника?

— Для ведьм, да. Для тех, кто является Источником, нет. Тайные символы

проистекают из их сущности.

— Те, кто… ты имеешь в виду богинь.

Селестия кивнула, пристально изучая мое лицо.

Согласно легендам бабушки, богини были изначальным источником нашей силы, разбавленной со временем потомками Первой Ведьмы.

Я внимательно оглядела женщину с серебристо-лавандовыми волосами. Ее лицо было слегка изборождено морщинами, но не было никаких явных признаков ее возраста. Фауна упоминала, что ее вражде с Гневом было несколько столетий, а это означало, что она, скорее всего, бессмертна. Оттенок фиолетового в ее волосах также не ускользнул от моего внимания. Он был того же цвета, что и моя татуировка с Гневом, а также, когда я увидела луччикаре, слабую ауру, окружающую людей.

Я не могла сказать, было ли это волнение или страх, пульсирующий в моих венах.

— Поэтому, если ведьма использует тайные символы в своих заклинаниях, это

увеличивает силу этого заклинания.

— Правильно.

Я перевела взгляд на Фауну, которая теперь, прищурившись, смотрела в котел. — Может ли кто-нибудь зачаровать череп и отправить сообщение? Возможно, принц Ада или ведьма.

— Все возможно; осуществимо ли это — другая история. Те, кто знает тайные

символы, могли бы сделать это. — Селестия жестом пригласила меня сесть. — На кости были вырезаны какие-нибудь символы? Я покачал головой. — Тогда я сомневаюсь, что принц демонов или ведьма были ответственны за это. Скорее всего, это был кто-то гораздо более близкий к Источнику.