VIIЛето всегда в Крыму,пароходик в дымузадирает на рейдето ржавый нос, то корму.Дует устойчивый ост,не покидает поств розовом небе солнце —дожидается звезд.Космос над головойточно дом угловой,мы там окно снималив комнатке голубой.VIIIЦвета жженого сахара загустевшая в августе осень,перезрелого солнца слезящийся, киснущий вкус,море мерно сверкает, глаза ослепляют на розе —розе Черного моря — стекловидные капли медуз.В лепестках синих волн слоистый и йодистый запах,осы света сквозят, жаля хрупкий хрусталик глазной,солнце мреет в зените, забыв где восток и где запад,солнце тихо звенит ослепительной нотой одной.Оплывают черты неприметно горящих предметов.Иссыхает пространство. Во рту засыпает язык.Складок нет на земле. Жар ползет опаляющий ветра.Роза синяя моря пахнет явственно солью слезы.Губы мира черствы, гулом слов поднимается небо,в арке розововлажной рассказана заново жизнь —где-то к северу ближе каменеет она, как у греков Ниоба,и на краешке моря отпечаток ступней ее быстрых лежит.Цвета жженого времени осень…

апр. 86

ТРИ ОТРЫВКА О МОРЕ

IЗа марлевой завесой снегопада,за долгой изнуряющей зимой —лиловый запах звезд и винограда,продолговатых яблок зной,там солнце, неподвижное как Будда,в пространствах синевы и тишинынад полчищами каменных верблюдов,лежащих на коленях у волны.Там камешки, запутанные в стены,напоминают миллионы глазмерцающих и крохотных вселенных,внимательно исследующих нас.Мы возникаем в закипевшей пенеиз глиняных, омытых морем глыб,мы кажемся им слепками видений,приснившихся до кистеперых рыб…IIПервый оратор, держащий соленые камни во рту,перекатывающий медуз разбухшим языком,созидатель стеклянных статуй в громокипящем саду, сокрушающий их ряды чудовищным молотком,меня преследует твой невменяемый громоздкий вид,львиный рык и заросшая гривой кривая плоть,под твоими лапами, пружиня, скрипиткорабельным канатом земная ось.Раздвигающий плиты материков,прилипающий кожей к промороженным полюсам,самый старый и хищный из стариков,глухо завидующий моложавым небесам,над тобой кипит хрустальная взвесь —арки радуг бессонных, о, мой бешенный старикан,твой грохочущий бас — лучшая вестьо бесмертной жизни, океан.

21 апр. 87

IIIЮжная ночь, как вино «Южная ночь»жаркий космос в чешуйках луны с чумной желтизной,море заклеено лентой скотч,побережье пахнет весной.Гулькает галька, хрустит песок,в створки индиговой мидии входит нож,сердце стучит слева наискосоки сосок подружки, как южная ночь, как южная ночь…

12 мая 87

x x x

Гранитно-чугунные сны о фонтанах зимой.Эйфория высоких давлений воды.В холода человека тянет домой.Морозы рисуют ему ледяные цветы.Он читает чужие слова весь день,курит папиросы, видит треснувший потолок,проплывает коммунальной рыбой вдоль стен,телефон наелся звонков и умолк.Серый свет, серый зернистый свет.Вещи как лежали, так и лежат.Одиночество — повод заснуть и умереть.Город сжат зимой, как пружина — сжат.Человек вмерзающий в пространственную спираль,в ледяное железо населенных витков,отдает по капле в бетонный Граальпереулков и улиц стучащую кровь.Одиночество: «Здравствуй, тикающая смерть секунд», —— с ним нужно учиться жить, вообще уметьприкоснуться своей рукой, как чужой, к виску,чтобы шевельнуть волосы и отогнать смерть.

11 мая 87

* СИНИЙ ВАГОН *

x x x

Я буду детскую открыткуносить в советском пиджаке,в американскую улиткупреображаясь вдалеке.В немыслимой толпе Нью-Йоркауслышу — небоскреб шепнетв ущелье улиц: «Бедный Йорик»и череп мой перевернет.

3 сент. 87

x x x

Пространство к западу кончается —оно приклеено к земле,оно на столбиках качаетсяна проволоке и стеклеприборов пристальных оптических,на дулах, выцеленных такглазами зорких пограничников,чтоб не свалить своих собак.Пространство навзничь загибается,скудеет метрами — пробел,собачьи морды поднимаются,чтоб охранять его предел.Оно сквозит и тянет сыростьютравы и тайною ночной,оно ребенком хочет вырасти,чтобы увидеть шар земной.