Купец обыкновенно бывает прекрасен. Гордоновской компании достался актер актерыч, весельчак и каламбурист. Гулким эхом раздавалось по-над простором: «А ну как в лобстер дам!»;

«А вечером — ликеро-смазочные вещества!»; «Вы еще молодцы молодецкие, а в прошлой артели была одна пушечная колбаса!»

Хорошо!

Потом — посвящение в бурлаки, обсыпание солью, поедание пшенной каши. Каша — одно из испытаний, продолжение мученичества. Зато вечером, в синем сумраке, на пологом берегу будет водочка, солянка, чай с блинами, живая музыка. Гитарист ударит по струнам, урежет «А мохнатый шмель на душистый хмель», дамы пойдут поводить плечами, вскакивать, бросятся в пляс, потом полезут купаться.

Еще один московский коллектив перетерпит познавательный тур и познает себя.

— Я надеялся, — говорит Федор, — что во время хождения в бечеве меня посетит важное переживание. Я думал — река, тяжесть, монотонная ходьба, можно идти и думать. Хотел в самом деле почувствовать себя бурлаком, человеком, раздавленным обстоятельствами, но находящим в себе физические силы идти. Ну, вы понимаете. Но думал я только о том, что прохожие над нами смеются, и о том, что напишет обо мне психолог.

То есть оставался московским мажором.

Милый, самокритичный Федор! Ему удалось больше, чем кажется. Он оставался московским мажором, раздавленным обстоятельствами.

Предводительница

Новые дворяне. Очерк нравов

Я чувствовала, что мне должно повезти. Всякое усердие бывает вознаграждено, а я усердно искала своего героя: губернского или уездного предводителя дворянства, который не считал бы себя обязанным играть роль самую поэтическую и возвышенную. Я мечтала найти простого и доброго предводителя, ретрограда, отставного офицера. Его повседневная жизнь, его обед, его гостиная, его передняя, дружеский круг, семья — может ли быть что-либо интереснее этих подробностей? В каждом новом городе первым делом я отправлялась в дворянское собрание. И с каким количеством величественных людей мне довелось по знакомиться под сенью тверских, воронежских, тобольских, челябинских генеалогических древ! Величавый человек с выражением лица, которое имеет смысл передавать по наследству вместо имущества, — вот образ нового предводителя дворянства. И дамы (в провинции много дам-предводительниц) потрясали необыкновенной духовностью. Постепенно я стала понимать, насколько одинок провинциальный предводитель. На юру стоит он, исполненный благородства, и всякий-то пройдет и усмехнется. Без величавой позы, пожалуй, и не справиться с миссией реставрации благородного сословия.

Тут, видите ли, вот в чем дело. Столичное — верховное — Дворянское собрание славно близостью к Российскому Императорскому Дому. Дом этот согрет ласковым испанским солнцем, живут в нем Великая Княгиня Леонида Георгиевна, Великая Княгиня Мария Владимировна и наследник Георгий — двадцатипятилетний молодой человек, красивый сытой южной красотой, в России побывавший всего несколько раз. Какие прекрасные пишутся там указы: «Мы… в XIV лето восприятия Нами прав и обязанностей Августейших Предков Наших — Императоров Всероссийских…» Фамилия личного секретаря императорской семьи — Закатов. Уютно, покойно, по-европейски основательно. Такова же и атмосфера РДС. Российское дворянское собрание со своими заграничными гостями, высокими знакомствами, трепетными отношениями с Русской православной церковью (и чуть менее трепетными — с московской мэрией: особняк на Кропоткинской все же не получили, он достался музею им. Пушкина) задает региональным отделениям тон полусветский, получиновный. Одно молодежное дворянское движение, организацией которого заняты сейчас в Москве, дорогого стоит.

В провинции же тон этот выдержать сложно: предводитель дворянства редко где входит в правящую губернскую элиту, а на блестящую светскую жизнь обыкновенно у собрания не хватает денег — так что приходится довольствоваться геральдическими изысканиями и просветительской работой. И главное-то, главное — к дворянству в провинции относятся с обычной насмешливостью. Вот Нина Бахметева, предводительница вологодского дворянства, в интервью местному тележурналисту рассказывает печальную историю: «На первых съездах РДС делегаты открывали собрание минутой молчания — в память о предводителях и вице-предводителях дворянства, безвременно умерших от сердечных приступов». Недогадливый журналист: «Что, такой возрастной рубеж?»- «Нет, — скорбно отвечает Бахметева, — не только возраст. Насмешки и публичные шутки со стороны СМИ! Многие дворяне оказались к этому не готовы…»

Нина Александровна относится к тому типу дворянских активисток, которые сама высота, сама поэзия. Хрупкая блондинка Бахметева фотографируется в декольтированных туалетах или мехах, ведет кружок дворянского этикета, написала «программу воспитания национальной элиты, гармонично развитой личности, духовно-нравственного образа Третьего Тысячелетия», рассорилась с половиной города. На своем сайте пишет о себе в третьем лице (особенности графики сохранены): «Беседуя накануне Пасхи со старшеклассниками 8 «а», 9 «б» классов вологодской общеобразовательной школы № 15 выяснилось, что о таком понятии, как «имянины» учащиеся даже не слышали, а после пояснений, выяснилось, что только единицы знают День своего Ангела. На вопрос: «Как проходит этот день в Вашей семье»? — сопутствовало единодушное молчание. В Пресветлое Христово Воскресение выразил желание зайти в храм только Алексей Аветесян, ученик 9 «б» класса. “Признаться, стало «не по себе», — отметила далее в своем дневнике, который вела много лет, Нина Александровна, — юное поколение очень русского городка, учащиеся так называемой «русской школы»… а «русскости» в них — только предпочтение к языку повседневного общения (в сравнении усилиями на изучение иностранного)… Вспомнилась семья бывших русских эмигрантов, господ Шаболиных из Сан-Франциско, их трепетное отношение к сохранению своей русской индивидуальности. Им, много лет проживающим в гостеприимной Америке, в отличие от классных руководителей вышеназванной школы № 15 города Вологды, известен секрет сохранения своей неповторимости…„»

Ну и будут ли после этого учителя пятнадцатой школы любить столбовую дворянку госпожу Бахметеву? Наша гранд-дама, носительница блестящего русского языка, просто-таки «усаживается в подчеркнутом отдалении и лорнирует дебютанток».

Но, повторюсь, я знала, что однажды мне повезет. Так оно и случилось: ветреным, влажным костромским день ком, когда Волга продувает город, меня познакомили с Галиной Николаевной Масловой, предводительницей кост ромс кого дворянства. Что за интересный человек Галина Николаевна! Так сразу про нее и не расскажешь. Как в «Анне Карениной» Анна говорит Долли: «Ты не поверишь, я как голодный, которому вдруг поставили полный обед, и он не знает, за что взяться. Полный обед — это ты и предстоящие мне разговоры с тобой», — так и я не знаю, какие именно качества Галины Николаевны сервировать первыми. Начну с беглого обзора.

Областные журналисты часто и охотно пишут о губернской предводительнице. Из названий статей складывается история взаимоотношений Масловой с Костромой: «Хранительница традиций», «Берегиня», «Я никогда не кичилась дворянским происхождением», «Фрейлина Великой Княгини Леониды Георгиевны», «Дворянка-кулинар», «Спортсменка, комсомолка, предводитель дворянства». И — несколько неожиданно — «Водные лыжи умчали к счастью». Во первых же строках каждой из статей упомянуто, что Галина Николаевна фигура чрезвычайно колоритная. Она и в самом деле спортсменка, входила в сборную Костромы по лыжам, пулевой стрельбе и биатлону. Участвовала в велогонках и соревнованиях по народной гребле. Высшего образования у Галины Николаевны нет, но она окончила школу тренеров и много лет вела группу здоровья на заводе «Мотордеталь». Умеет водить машину и моторную лодку; также умеет косить и доить, вяжет, шьет, вышивает, рисует, фотографирует, выделывает шкурки. С мужем, известным в области спортсменом, рабочим-литейщиком, живет в благополучном браке без малого сорок лет. У супругов пятеро детей. Она знаток костромских лесов и бесплатно (что подчеркивается) водит по грибным и ягодным местам группы городских пенсионеров. Печет гигантские фигурные торты- и на заказ, для заработка, и в подарок, к важным городским юбилеям, и на радость каждому именитому гостю Костромы. Вдовствующей Великой Княгине Леониде Георгиевне, которая действительно пожаловала ей фрейлинский шифр за особые заслуги перед Российским Императорским Домом, испекла исполинское сооружение «Корона монархов». К приезду Алексия II сделала торт в форме главного собора костромского кремля. Трудно вам описать прелесть этого торта. В звоннице бисквитной колокольни Галина Николаевна уместила маленькие колокольчики: такие обычно прикалывают к одежде старшеклассников в день последнего звонка. К язычкам колокольчиков привязала ниточки — и можно было дернуть за ниточку и извлечь немелодичный, но трогательный звук. А на заказ Галина Николаевна пекла и торт с весами Фемиды (чашки качались на веревочках; чудесное изделие предназначалось вдове прокурора), и бисквитные корабли, и песочные самолеты, и сдобные пожарные машины. Было — для предсвадебного мальчишника — создано и изделие повышенной шаловливости. В виде (как скромно говорит Галина Николаевна) фаллического символа.