— Ты можешь так думать… — прошептал я, припадая губами к её шее, — …но твоё тело, — продолжил я, подняв одной рукой её белые дорогие юбки, а второй проскальзывая промеж бёдер, прижимая ладонь к влажному кружеву её горячего местечка, — настроено решительно на другой вариант ответа.

Она закрыла глаза и гортанно застонала, когда мои пальцы принялись медленно кружить вокруг её клитора.

— Убери… руку… грязный, пошлый…

— Нет уж, позволь мне, невинная моя, — выдохнул я ей в шею.

Грей отрывисто рассмеялась, и я прижал её к стене. Схватив её за руки, я поднял их над головой и, не выпуская, наклонился для поцелуя. Она слабо барахталась, пытаясь освободиться. Я покачал головой и усилил хватку.

— Позволь мне, — повторил я, прижимая к ней свой напрягшийся член, — Позволь мне сделать тебе лучше, чем когда-либо.

— О боже, — прошептала она, отводя подбородок в сторону, чтобы я мог добраться до её шеи, — Это неправильно.

— И ты этого хочешь, — прохрипел я, — Ты хочешь вот так. Неправильно, запретно, чтобы тебя сгибало напополам, чтобы ломило каждую кость, чтобы трясло каждую жилу…

— Заткнись.

— Не заткнусь. Я буду делать всё наоборот, малышка… Догадываюсь о том, что я не первый мужчина в твоей жизни, милая светская кошка, но я буду последним. Клянусь. Ты уже видела маленький член своего японца?.. Чувствовала? Теперь ты почувствуешь себя самкой латиноамериканца. Будет немного больно, но вскоре ты будешь хныкать от удовольствия…

— Мне нужно к нему! К моему жениху! — будто не слыша меня, простонала она рвано.

Алле-оп, блондиночка.

Я развернул её на сто восемьдесят долбанных градусов, заставляя смотреть её в окно, где стоял этот ублюдок.

— К нему?! — прорычал я.

Она молчала.

— К нему?! — повторил я снова, — Я слишком дорожу тобой, чтобы позволить себе допустить эту ошибку снова… Я больше не дам тебе уйти спокойно, вырывая моё сердце, поняла?!.. Он любит тебя?! — зарычал я.

— Н-нет, — выдавила она.

Я осторожно сорвал с неё платье — оно упало к её ногам. Я вновь приложил пальцы к её возбуждённому клитору, резко крутнул ими, разминая её плоть.

— Он заставляет тебя так мокнуть, а? — прохрипел я.

— Нет. Нет! — она вскрикивает, когда мой большой палец проникает внутрь неё.

— Он заставляет тебя чувствовать это? — я укусил её шею, оттягивая кожу зубами, пока мои пальцы проникали всё глубже и глубже в неё.

— Нет! — отчаянно крикнула она.

— Ты любишь его?., — хриплю я, остановив вращение пальцами.

Эва замерла, а затем, стала сама насаживаться на мои пальцы. Моя грязная похотливая невеста.

— Нет! Я люблю тебя!.. — простонала она, — Пожалуйста, только не уходи. Не оставляй меня. Не останавливайся сейчас… Вылюби меня, разговаривать будем позже, — её голос сорвался, я развернул её лицом к себе и прижался лбом к её, проникая пальцами в неё жестче и жёстче, глубже, желая свести её с ума.

— Повтори, что любишь меня, Эва, — прошептал я в её рот, — Повтори. Сейчас же.

— Я люблю тебя, Макс, — простонала она, — Я люблю тебя… Своего порочного, сумасшедшего фотографа…

— А я люблю тебя, — я провёл языком по её шее, — Люблю свою слишком глупую блондинку…

Не желая больше мучиться, я спускаю её дорогие трусики от Victoriaʼs Secret ей на колени, вместе с ними скатывается и очаровательная подвязка.

— Прости, что тороплю с брачной ночью, малышка, — прохрипел я.

Не теряя времени больше, я расстёгиваю свой ремень и ширинку, об которую так больно тёрся член. Штаны тут же падают на мои брендовые туфли. Не сдерживая себя не мгновения, я срыву врезаюсь внутрь неё, начиная тут же, бешено дёргать бёдрами, заставляя её громко постанывать. Мои бёдра с хлопками встречаются с её бледной задницей, которая всегда была достойна большего, но получала что-то между кабачком и бананом. Испугавшись, что она слишком громкая, я закрываю ладонью её рот, ввинчиваясь в неё, погружаясь грубо, остро, беспощадно.

Её крики тают в моей руке, а пот течёт по моему лбу. Это бесподобно. Она такая узкая. В ней горячо. Жарко. Бешено хорошо. В моих планах натянуть её на чёртов максимум.

Я почувствовал слёзы, которые брызнули из её глаз, они обжигали все поры моей кожи. Моё сердце, которое утопически долбилось во мне, от счастья и наслаждения, что я в ней, внутри неё… Схватив её за подборок одной рукой, я развернул её лицом к себе, чтобы видеть её в те секунды, когда она полностью потеряет весь свой контроль. Она уже понемногу сжимала меня, заставляя пробиться в её матку. Я мечтал, чтобы вместе с этими слезами, которые вытекали из её глаз от коктейля боли, смешанной с наслаждением, вытекли все её бывшие бойфренды, все чужие поцелуи, все чужие прикосновения. Чтобы я очистил её от других мужчин, как она сейчас очищала меня от других женщин.

Да, мы просто сошли с ума. Я превращался в зверя, в чудовище, которому хотелось, чтобы его красавица утопила всё своё сердце, весь свой рассудок во мне.

Мои бёдра только ожесточали свой темп. Сдавливая рёбра Эвы, я прогибал её в спине, вынуждая двигаться ко мне навстречу…

Моя златовласка изо всех сил сдерживалась, чтобы не завопить… Она кусала мою ладонь, засасывая в рот мою кожу… Я не смог больше сдерживаться, когда она крепко сжала мой член внутри себя, когда её плоть вспыхнула, разнося порочный ток по всей длине моего члена. Все клетки ошпарила вспышка наслаждения, и рассудок потерял счёт времени. Громко или тихо — стало все равно. Всё, что волновало — это насладиться драгоценными секундами невероятного оргазма…

Я полностью поглощал её искажённое страстью лицо: вся в слезах, запыханная, с бордовыми щеками, не способная открыть глаза и разогнуть колени. Такая ароматная, такая сладкая, такая вкусная… Не чужая, не чья-то, а — моя… И я кончил глубоко в неё, абсолютно изливаясь и вздрагивая, наваливаясь на неё полностью, размазывая её по стене. Мои пальцы с таким остервенением впились в её рёбра, что не было сомнений — пометки останутся на её белом, великолепном теле. Но мне было плевать. Самым важным, самым сокровенным моим желанием было сделать её своей, растекаться внутри неё каждую ночь, прожить с ней всё, что осталось… Фотографируя и трахая её. Целуя и обнимая. Прижимая к себе и сводя с ума.

— Мы чокнутые, — всхлипнула она, — Но мне абсолютно плевать, Макс, — голос её был сорван, — Я хочу только тебя…

Я мягко выскользнул из неё, и сжал пальцами подбородок.

— Мы скажем это всем. Сейчас. Если сворую, рано или поздно придётся вернуть. Я по-любому заберу тебя. Но я хочу, чтобы это знали все.

— Да, — на моё удивление, решительно произнесла Эва, — ресницы её подрагивали, — Только, помоги мне… привести себя в порядок.

Я отрицательно покачал головой.

— Я уже привёл тебя в порядок.

Эва соблазнительно улыбнулась мне… Такая тёплая, такая расслабленная… Я оставил короткий, влажный поцелуй на её губах.

Она вытащила шпильки из волос, бросила их на пол, туда же, где валялась и фата. Наспех одевшись и накрасившись, она поправила пиджак на мне, расправляя послушную ткань.

— Ты готова? — спросил я, пред тем, как выйти из комнаты.

— Спрашиваешь? — усмехнулась она, — Я с тобой на всё готова. Я пойду за тобой куда угодно.

Больше слов мне не требовалось. Чужая невеста станет моей женой.

========== Fogive me ==========

Эва

Я чувствую себя задыхающейся от любви и эмоций, которые накрыли меня, как морская волна. Я готова расцеловать Джеки за то, что она подарила мне Макса. Того, кто подарил мне такое счастье.

Я ничего не боюсь рядом с ним. Пока мы шли по пустующему, к нашей радости, коридору, я успела бросить взгляд на часы. Именно то время — 16:20. То время, которое означало мой выход. Но теперь я не одна. Я с Максом и ничего лучшего желать не могу. Он крепко сжимает мою руку, а толчки моего сердца мешаются с гулкими стуками наших шагов. Вот, поворот. Он ведёт на лестницу, у которой собрались мои родители, гости, японцы, друзья моего несостоявшегося жениха, и сам он… Ближе к дверям. Всё было расписано по минутам. Но в мою жизнь вернулся человек, которого я люблю и он разрушил то, что было нужно не мне, а моим родителям.

Господи, сколько я себя помнила — я ни шагу не делала без их разрешения. Была круглой отличницей. Потыкала каждой их прихоти, касающейся моей жизни и моего будущего. Я была, своего рода, подкаблучницей — причём и у мамы, и у папы. Я рассталась с Максом, потому что мама так сказала. Я не хотела уезжать, но была вынуждена. Мне внушили, что так будет лучше для меня. Мне постоянно говорили и определяли за меня, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Но теперь, с меня довольно. Я с Максом. Он со мной. И ничто меня не остановит и не переубедит.

Едва я сделала шаг, ведущий к первой ступени высокой винтовой лестницы — со второго на первый этаж — заиграл живой оркестр. Что-то внутри меня загорелось от предвкушения. Я заглянула в карие, горячие, обволакивающие глаза Макса.

— Люблю тебя, — шепнул он.

— И я тебя, — мой выдох не заставил себя ждать.

Это был наш общий первый шаг. Шаг в будущее, которое мы будем строить вдвоём. Сами. Не прося, не ожидая помощи. Только мы вдвоём. Только вперёд. Только вместе.

Музыка прервалась, когда Макса заметили рядом со мной. Я на секунду зажмурилась. Раздались вздохи, странные восклицания, заглушённые шиканьями интеллигентов. Макс сжал мою руку крепче. Это предало мне уверенность. Я поняла, что мне абсолютно плевать на них. Я рядом с ним ощущаю себя любимой, счастливой… Так зачем мне обращать внимание на чьи-либо мнения? Мне двадцать один. Я взрослая. Самостоятельная. Но я никогда не была свободной. А свободу дарит только любовь. И сейчас, я чувствовала себя Америкой. Я была полна этой любви, которая вела меня, как огонёк ведёт блуждающего странника. Мы спускались вместе. Мы видели в этих ступенях все препятствия, все невзгоды — мы наступали на них, а наши сердца стучали в унисон. Никто нам теперь не помеха. Всё посредственность.