Она косо и торжествующее улыбается.

— Всё зависит от того, как вы меня попросите, мистер Грей.

Я замечаю, что мы уже вваливаемся из лифта в квартиру. Пахнет деревом и лаком, новой мягкой мебелью. Пахнет той самой банальностью не обжитой квартиры, которую я так ненавижу. Прижав меня к стене рукой, Дана опускается предо мной на корточки и расстёгивает мои туфли. Я кладу ладони на её руку, лежащую на моём животе и нежно поглаживаю, как просящий лакомство кот, опуская её ниже…

— Грей, — Дана поднимает глаза.

— Да? — выдыхаю, — Ты внизу… Твоя рука так близко. Хочу, чтобы ты…

— Мистер Грей, для начала, вы проспитесь, — прервала она меня, — Я всё делаю старательно, так что мне будет ужасно обидно, если вы забудете лучший минет в своей жизни, — она любезно улыбнулась.

Я поднял левый уголок губ.

— Я буду ждать с нетерпением завтрашнего дня, — игриво выгнул бровь я.

Дана улыбнулась, поднялась на ноги, протёрла и убрала мою обувь в шкаф.

— Иди в ванную, я попросила Лидию наполнить для тебя джакузи перед тем, как поехала за тобой.

Я кивнул, снял на ходу носки и, всё ещё пьяно качаясь, добрёл до цели. Не раздеваясь, я погрузил себя в воду, улёгся на дно и вытянул ноги, заставив их упираться в противоположную стенку. Горячая вода расслабляла, пузырьки весело танцевали на поверхности. Я вдруг рассмеялся, вспомнив, что сегодня на дне джакузи в одежде я уже оказывался… Мокрая ткань неприятно облепила моё тело, я закрыл глаза, пытаясь не чувствовать этой липкости, или просто, хотя бы, не обращать на неё внимания. Перед моими глазами предстало более желанное видение… Джакузи. Пена. Я видел в этой пене Айрин… Я снова вспомнил о ней. Я почувствовал её аромат губ, таких сладких… Перед глазами начали всплывать эти пленительные черты: голубые глаза, вечно оголённые запястья и линии ключиц, образы путанные и чувственные. Почему я так помню её?

Даже сегодня, когда моё сердце искало любовь в чужой, маленькой, совершенно юной девочке, когда мои губы по воле рока и случайности коснулись губ, что я не знал и не мог никак почувствовать в любом случае, если бы не приехал к Флинну, я не могу… не могу выбросить Айрин из головы. Когда я был трезв, я не позволял этим мыслям посещать голову. Когда я был выпившим в баре, я думал исключительно о том, что со мной. И что будет дальше… и поэтому никакая зеленоглазая блондинка не могла мне помешать в этот момент. А когда я выпил больше, жажда нового, жажда юного и такого святого… настолько святого… Она достойна большего, нежели «мурмудона»; я поцеловал это «новое», потому что хотел обновления. Чувства… Они должны были проявиться во мне иначе. Этот поцелуй меня вылечил, и за него я должен буду просить прощения. Перед Кенджи, перед ней самой… Всё только средство, верно?.. Для меня всё лишь средство. Я эгоист, придурок, я согласен. Я со всем согласен. Но я по-прежнему люблю. Люблю её. Айрин Уизли.

Почему я отпустил её? Почему? Зачем сегодня крал драгоценные минуты юности у той, которая никогда не полюбит меня так, как Айрин?.. Зачем я бегу? Отчего? Я замечаю за собой, что бежал почти всегда. От разрыва с Айрин, от проблем с отцом, от чувств. Сегодня я бежал от настоящего, догоняя наркотик юности. Укол, который избавляет от того груза, что на плечах — поцелуй с девятнадцатилетней девчонкой, страстный и долгий, — не панацея. По крайней мере, не долговечная. Злобная пустота снова вернулась, желая заполнить каждую часть тела. Целый месяц я чувствовал это. Я должен сбросить этот груз…

Мысли об Айрин всегда пьянили меня, а сейчас трезвят, потому что я действительно, действительно осознаю, что она всё, что мне нужно. Самовнушение, уязвлённое самолюбие, эгоизм, к чему это всё привело меня?! Пока я ничего не могу решить в своей жизни, занимаясь только лишь тем, что виню то себя, то Айрин, то отца, то Элену, то Даниэль… пока я тону в этом океане пустоты, а по ночам, в огромной постели, в беспамятстве бормочу её имя, пытаясь уснуть, пропасть между нами растёт. Она… Она не дала мне даже шанса удержать её!

Но я дам его себе. Я попробую. Ещё раз. Я буду таким же дерзким, раскрепощённым, свободным, как сегодня вёл себя с Кейтлин… Потому что в ней все те чувства, тот подъём, тот пласт счастливого времени и всё счастье Земли, что существует в этом мире. Я сделаю это. Завтра… Да!

— Тео! С ума сошёл?! — до меня доносится смех Даны, и я вдруг чувствую отвращение от этого звука, неестественного… Это не так, как смеялась она… Айрин. — Почему ты не разделся?..

— Не хочу, — проговорил я, загадочно улыбнувшись. Я заглянул ей в глаза.

— Ты протрезвел, — задумчиво говорит она, садясь на край джакузи.

— Правда?

— Ага, — она склонила голову набок, — Пока ты безмятежно спал, Макс мне кое-что рассказал…

— Да? — я хмурюсь, догадываясь, о чём она хочет поговорить.

— Ну, вообще, — она сложила ладони «домиком», оперев локти о колени, установила на пальцы подбородок, — Я бы, конечно, не поверила в эту пьяную болтовню, если бы не Ян, что подтверждал его слова весьма убедительно… Ты сосался с подружкой Кена? — она изогнула бровь.

— Можно и так сказать, — я кивнул, — Ты же не ревнуешь?

— Да, не ревную, — она улыбнулась, — Даже не мечтай об этом. Мне плевать… Только вот меня задело то, что вы прятались в ванной.

— Задело? — выгнул я бровь.

— Да. Мой первый раз был в ванной… С тобой, — она сглотнула, — Но… Ты, которому невозможно отказать, получил отказ? — Дана прочистила горло, видимо, сдерживая смех.

— Да, — я широко улыбнулся, — Девочка назвала меня «мурмудоном».

Дана на несколько секунд сжала губы, подавляя смех, тараща глаза, затем звонко расхохоталась и прикрыла рот рукой. Тряхнув волосами, она произнесла, откидывая голову назад:

— Знаешь, в этом что-то есть… В этом весь ты, — задумчиво заключила она. Затем, посмотрела мне в глаза. — Намереваешься сделать любовницей её?

— Нет, — отстранённо произнёс я, — Я… не могу сделать любовницей девушку своего друга, которая, к тому же, мне отказала. Любовницы, обычно, лёгкая добыча.

— Любовница от слова «любовь», — произнесла Дана, потирая шею и смотря мне прямо в зрачки. Вот ведь… чёртова баба! — Лёгкая добыча — это шлюха, Тео. Любовница — это тоже постоянство, своего рода…

— Я не намереваюсь искать себе любовницу.

— Зачем искать? — она изогнула бровь.

Я сглотнул, ошарашенно глядя ей в глаза. Она склонилась над моим лицом и провела рукой по щеке, стирая капли воды.

— Зачем? — повторила она вопрос, — Тебя всегда окружает слабый пол. Можем ещё пообсуждать твоих дам…

— У меня нет дам, — жёстко произнёс я.

— Ну, — протянула Дана, чуть дуя губки, — Ну, не нервничай ты так, Тео… Нет и ладно. А искать и правда не нужно… Айрин и так у тебя под рукой, — щебечет она мне на ухо и, закончив, резко встаёт с джакузи, что предусмотрительно, потому что ещё немного, и я был бы готов утопить её в этой пенной воде. — Ах, да… Она же наконец-то призналась, что ты ей больше не нужен. Как досадно.

Я сжал руки в кулаки и стиснул челюсти, смотря Дане прямо в глаза.

— Давлю на больное, милый? — улыбнулась она, — Расслабься. Это чрезвычайное напряжение и серьёзность тебе не к лицу. Думай о хорошем, — она подошла к двери, ведущей из ванной и ненадолго остановилась, приоткрыв её. Обернулась. — Я ревную тебя не к тем, что владеют твоей похотью. Этим владею и я, — голос Даны звучал ровно, — Я ревную тебя к той, что держит в своих руках даже разбитое, твоё сердце… Ты меняешься, когда думаешь о ней и если ты считаешь, что я этого не замечаю, ты просто глупец, — она сжала губы, — Я борюсь с собой, Теодор. Продолжаю и продолжаю бороться. Развлекайся с кем хочешь. Но знай, что ты мой, — она сжимает губы, — Мой… Мой муж. Ты станешь моим мужем в этом месяце.

Отчаяние плещется в её глазах, а искренность… Столько искренности. Когда я видел эту искренность в последний раз на её лице?.. И тут же я вспомнил это. Это лицо я видел всякий раз, когда отвергал её.

— Я иду спать, Тед, — шепчет она, тяжело сглатывая, — В свою спальню. А ты., — она беззвучно шевелила губами, периодически набирая воздух в лёгкие, — Ты… Ты выходи из воды. Она остыла.

Даниэль ушла и закрыла дверь. А Айрин… Айрин, остыла ли она? Может быть… Может быть, это только её эмоции: внутренняя боль и обида прожгли её сердце так, что там осталась лишь кровоточащая рана, а я невольно являюсь той солью, что разжигает эту боль? Если Дана, любящая меня, хотя эта любовь никогда не была взаимна, так страдает от меня, то Айрин… Мой смысл жизни был заключён в ней, а её во мне. Разрывание по швам, болезненное решение, расставание, что ей удалось предпринять. Айрин больнее в сто крат, нежели Дане.

Господи… Я должен её вернуть. Должен. Вернув её, я верну всё. Юность, бесконечные поцелуи… И самого себя. Счастье, что без неё недоступно.

========== Still love ==========

Когда я наедине с тобой,

ты заставляешь меня снова почувствовать себя юной.

Когда я наедине с тобой,

ты заставляешь меня снова почувствовать себя забавной.

Как бы далеко я ни была, я всегда буду любить тебя.

Как бы надолго я ни задержалась, я всегда буду любить тебя.

Что бы я ни говорила, я всегда буду любить тебя.

Я всегда буду любить тебя.

— Адель, «Love Song»

— Айрин, ты меня слышишь?

Элена выжидающе посмотрела на меня. Я повела плечами, пытаясь вернуть себя в реальность из мыслей, что роились в моей голове со вчерашнего вечера, после прочтения того письма.

— Не надо принимать его предложение отужинать сегодня. Это не нужно… И, к тому же, уже поздно, — снова повторила она, заглядывая мне в глаза.

— Почему не нужно? — нахмурила брови я.

— Потому, Айрин. Он — типичный закоренелый мачо, с весьма скудным жизненным опытом. Имеющий определённую долю власти и желающий найти мамочку для своей дочки. Ты ещё сама толком не пожила, чтобы продолжать жить во имя других, — Элена взяла тонкими пальцами бокал вина и сделала небольшой глоток, смотря на дрожащий от солнечных лучей, как хрусталь, серый день в потоках света, что расстилался за огромным стеклом окна. — Зачем тебе это?