Мне захотелось ударить её. Но вместо этого, я лишь жёстко произнёс:

— Дана, хватит! Просто хватит. Осади.

— Нет, серьёзно… Респект этой суке! — она заливисто смеётся, — Знаешь, если мы увидимся с ней сегодня: я крепко пожму её руку и скажу: «Уважаемая мисс Мародёр, вы проучили первого идиота в мире и, по совместительству, моего жениха! Теперь, он будет ездить на автобусе!»

— Дана, не смешно!

— Ошибаешься, любимый, ошибаешься… А ты сегодня умница. Побрился. Сколько бы я тебя не заставляла, ты был глух, но — я же не волшебница Айрин, куда уж мне?!.. Боишься уколоть свою прелесть?! Как я погляжу, она выбила стекло твоего автомобиля — кажется, это не значит, что она хочет прижиматься щекой к твоей скуле. Ты же только об этом и мечтаешь, ублюдок! Появилась Айрин и омолодила тебя. Твоя машина размудохана, а ты даже не можешь попросить запись с видеокамер наблюдения и потребовать с неё штраф, за материальный ущерб! Прощай, мужчина Теодор Грей! И снова здравствуй, подросток-переросток!

— Дана, блять, если ты сейчас же не перестанешь…!

— Что? — вскидывает брови она, — Что ты мне сделаешь? Эта дрянь вытерла сегодня ноги о нас двоих, а ты…! Я понимаю, что её родная мать хозяйка ресторана и что ты трус, но знаю, что с ней можно договориться…

— Стоп! — заорал я, перебив её.

В мозгу что-то щёлкнуло. На мгновение, меня прервала вибрация, где Джеки требовала меня приехать. Отправив ей сообщение-заготовку, что «я скоро буду», я пристально посмотрел Даниэль в глаза.

— Пройдёмся, — грубо сказал я, двигаясь вперёд по тротуару.

Дана, слегка отставая, плелась за мною следом.

Господи. Как сразу до меня не дошло? Откуда она знает об Элене?! Почему она узнала, что этот «мародёр» — Айрин, только тогда, когда продавец назвал имя её родной матери?.. Блять. Почему?! Почему?! Откуда она знает, что с ней можно договориться?

— Откуда ты знаешь Элену и о чём вы договаривались? — жёстко произношу я.

— Тео, милый, — её требовательный голос смягчился до прихлебательского и отступнического, но я зло усмехнулся и остановил её жестом руки.

— Без прелюдий, Даниэль. Сейчас, мы зайдём в ресторан. И ты мне всё расскажешь.

Я не дал ей возможности пререкаться и права выбора. Но Господи, если она приложила руку к тому, что случилось между мной и Айрин, пять лет назад… Или, она знала, что эту руку приложила Элена, а я все эти годы считал виноватым только своего отца — она серьёзно об этом пожалеет.

Мы зашли в тот же ресторан, в котором выясняли отношения в тот раз, когда она отравила Айрин. Теперь, я не сомневаюсь. Какая ирония…

Я заказал себе Манхэттен, Дана кофе. Мы молчали долго. Пока официант не забрал наш заказ, потом отсутствовал, а затем вернулся с нашим выбором. Сделав крупный глоток алкоголя, я снова стрельнул глазами в молчащую Дану.

— Расскажи мне всё, — приказал я, — Я всё равно всё узнаю. Клянусь. И тебе будет хуже, если я узнаю не от тебя.

— Ты мне угрожаешь?! — она таращит глаза.

— Я говорю, как есть, Даниэль. Откуда ты знаешь, что Айрин дочь Элены и какие дела ты вела с последней?

Она делает глоток кофе.

— Для начала, ты должен знать, Тео, что я хотела для тебя лишь лучшего…

— Очень сомневаюсь, — плюю я, — Для начала — правду. Твои оправдания… Позже. Я сам решу, хочу ли я слушать их.

— Конечно. Решишь сам. И всё, что между нами сейчас… ты предашь за прошлое. Ты никому так не нужен, Теодор, как мне. Я люблю тебя, ты же знаешь…

Она потянула руку к моей, но я резко её убрал, поставив обе в защитном жесте.

— Не надо. Не надо делать из меня идиота и заговаривать зубы. Скажи мне правду.

— Элене Линкольн было очень нужно, чтобы вы расстались.

Я откинулся спиной на стул, стиснул зубы и плотно сжал кулаки за столом. Этого я и боялся.

— Дальше, — выбрасываю я.

— Она попросила у меня помощи… Помнишь, тот вечер, когда мы… были в доме Лайкартов, на съезде первейших бизнесменов США и прятались, попивая алкоголь, от всей той мутной толпы, что нас окружала?

— Мы так хорошо надрались, что я ничего с утра не помнил. А когда позвонил тебе, чтобы узнать, было ли что-то из ряда вон, ты сказала мне, что не помнишь… Ты лгала?

— Да. Я обманывала тебя. И обманывала тебя весь тот вечер… Элена попросила меня подсыпать один отупляющий химикат тебе в бокал и сделать с тобой эротическую фотосессию. Мне было обещано, что Айрин оставит тебя в покое, как только увидит фотографии…

— Блять, — выругался я, — Какая же ты дрянь, Дана. И это только комплимент.

— Дослушай! — рыкнула она, — Я ненавижу её и всегда ненавидела. А тебя… Тебя наоборот. Мне ничего не было обещано. Я даже не могла догадаться о том счастье, какого это… быть твоей невестой. Я не буду сейчас говорить всё, что чувствую, потому что это ничего для тебя не значит, Теодор. Но не будь кретином и не будь слеп. Не я одна виновата в том, что вы расстались. Да, я никогда не жалела об этом поступке, как не жалела ни о чём в своей жизни. Но не только я дала вашу трещину. Элена. Почему она появилась матерью в жизни Айрин только тогда, когда она стала встречаться с тобой?!.. Линкольн намекала мне, что Кристиан тоже сыграл здесь не последнюю роль… Я… возможно, я поступила мерзко. Но для женщины, которая любит нет ничего невозможного, Грей! Ничего невозможного! Элена сама обратилась ко мне, я ничего ей не говорила, не подозревала об её существовании… Я… Боже, если Айрин тебя так любит, а я так ненавижу, то почему она поверила в этот фарс?! Почему? Да потому, что ты к чёрту ей не сдался. Не тогда, не сейчас!

— Замолчи! — холодно прорычал я, резко встав на ноги, — Замолчи. Сейчас, ты мне просто омерзительна. Я ухожу.

— К ней?! — Дана встала след за мной, на её лице отразилось иступлённое отчаяние, — Ты идёшь к ней, да? Она ведь… она ведь прекрасная. Самый лучший человек в этом мире, который бросил тебя при первой же склоке, не разбираясь! Она не за что тебе не благодарна! Она… Айрин не тот человек, кто тебе нужен!

— А что, ты нужна?! — прошипел я, — Хищная лицемерка и истеричка, готовая отравить и напоить кого угодно и чем угодно, лишь бы принести боль и потери другим. Это ты, Даниэль! Это ты! — заорал я.

— Заткнись, здесь люди, — шикнула она.

— Плевать. Я. На них. Хотел.

— Зря, Теодор, зря! Эти люди тебя лечили. Женщины. Все эти годы, ты проводил время с разношёрстными шлюшками и был счастлив. И даже не думал вспомнить о ней. Найти. Поговорить. Ты не меньший ублюдок, Теодор!

— Я любил её! Любил! Какая разница, с кем я делил постель?!

— Вот как? Ты так считаешь? Тот, кто любит, не сдаётся так быстро. Он не ищет утешения в объятиях других женщин, а борется и пытается выявить все причины разрыва сразу, а не спустя пять лет.

— Если я такой урод, то почему ты со мной?! — шиплю я, — Почему?

— Потому что люблю. Знаешь, почему ты меня притягиваешь?.. Почему отвращаешь от других мужчин? Потому что ты что-то чувствуешь ко мне. Это не ненависть, не любовь. Не презрение, не симпатия… Скорее всего, уважение?.. Хотя, какое там уважение… Ты просто небезразличен. И я благодарна тебе за это. Спасибо, что не равнодушен. Я это ненавижу. Если люди ко мне что-то испытывают, я существую. А нет чувств, нет и меня…

— Ты эгоистка.

— Правда и справедливость всегда на их стороне. Мы знаем это вдвоём, верно? — она прищурилась.

— Сейчас, я просто не хочу тебя видеть, — прошипел я, — Просто не могу.

Залпом опрокинув Манхэттен, я быстрыми шагами отправился прочь из ресторана. Нельзя передать словами все те чувства, что роились в моей наболевшей душе и размазывали по сердцу осколки от предательства. Не от предательства Даны — мне на неё сейчас плевать. А оттого, что Айрин поверила в тот муляж, ничего мне не сказала и выкинула из своей жизни. Потом, я винил себя и думал о словах Даны о борьбе. Думал, нужен ли я Айрин? Бывают секунды, когда человек собирает все свои мысли в один тандем в одну секунду. Собирает их в одну связку и не может распустить, даже если сильно захочет. Так вот, то же самое чувство клубка, обмотанного вокруг бомбы, испытывал в те минуты и я. И я хотел застрелиться от сумасшедшего танца ветров в моей голове.

Медленно идя по улице, я не видел пред собой ничего, решительно ничего, кроме прошлого. Утерянного прошлого и утерянного счастья. Сегодняшнюю ночь я не спал совсем. Знал одно: я должен получить от Айрин ответ — «да» или «нет». Я хотел немедленно поехать к ней и отложить свой визит к Джеки, как вдруг от неё пришло очередное сообщение.

«Тед. У меня Айрин. Приходи. Срочно», — я прочёл это и сердце во мне пропустило удар. Срочность. Стало быть, у неё на душе есть что-то важное. Что-то, что действительно мне нужно знать. Если она разбила машину из-за ревности, то наверное… наверное, не всё потеряно. Не всё исчезло. Ещё есть что-то, что можно спасти. Я тешил себя этой надеждой, как мог.

Мой Porshe находился на частной парковке. Интересно, если бы Айрин увидела нас с Даной в этой машине, разбила бы она её?.. Наверное, нет. Сам того не желая, я сделал ей ещё один укол в сердце. Болезненный. Вышибающий. Рвущий на части. Стараясь не думать, я завёл машину и помчался по улицам, плотно сжимая руль и считая, что от этого зависит вся моя жизнь… Вся моя жизнь зависит от нашего разговора. Всю ночь я думал. Гадал, как мне выкрутиться… Но ничего не находил. Я не мог, даже сейчас, полностью отказаться от Даны, потому что у неё был особый ключ к моей жизни. Она предвидела мои шаги. Она была рядом и я получил так много эмоций от её прибывания, позитива. У нас есть связь, как у всех людей с кем-то, кто вызывает антипатию. Нам кажется, насколько низок этот человек, а нас тянет к нему. Потому что этот «низкий человек» не глуп. Он надёжен. Зачастую, он даже в чём-то превосходит нас… Нет, я не буду думать о Дане. Я не буду ни о чём сейчас думать, кроме как о предстоящем разговоре с Айрин.

Спустя десять минут, моя машины была остановлена у обители Джеки. Глядя в зеркало заднего вида, я поправил волосы, галстук. На несколько секунд закрыл глаза. Не было той вчерашней обострённости. Волнения. Точно всплеск волны вчерашний вечер поднялся, а затем, осел на берега. Всё, точно, вернулось на круги своя.