— Я с ней знаком, — не понимая, пробормотал я, — И что дальше?

— Папа, она моя невеста.

Я почувствовал, что моё лицо опадает. Он в своём уме?!.. Что он задумал?

— Это мать тебя подучила, чтобы посмеяться надо мной? — спокойно спросил я, — Ты думаешь, у меня мало дел? Вот уже и Лайкарт вышел из машины…

— Ты же хотел именно этого, папа, не помнишь? — прищурился Теодор.

— Это надо было делать раньше, — бросил я, — Сейчас, тебе не нужна Даниэль, а ты не нужен ей.

— Что вы, сэр? — сладким голосом, вступила Дана, — Он мне очень нужен. А я ему. Он наследует огромную империю, а благодаря нашему союзу — всё это приумножится. Мы просто не могли — не объединится, — её глаза холодно стрельнули в мои.

— Послушайте: договору настал конец месяц назад. Он в прошлом. Это всё равно, что вспоминать, как Лайкарт был стройным и катался на коньках, — я понимал, что во мне вскипают гнев и недовольство, — Договора нет. Вы оба свободны. Живите своими жизнями, будем встречаться на свадьбах. Тем более, сейчас — их повалило, как из рога изобилия. А меня… Пропустите меня. Меня ждёт Ана, я не хочу расстраивать свою жену. Вот, посмотрите: у неё от злости уже лицо перекосилось, а ей делали дорогой макияж, — я прошёл между ними, но тут, Теодор поймал меня за руку.

— Папа, я говорю вполне серьёзно, — холодно сказал он. Его глаза стали такими же безжизненными и равнодушно колкими, как у Даниэль.

— Серьёзно? — отозвался я, стреляя в него глазами так же метко, как и он в меня, — Серьёзно мы поговорим завтра, — я вырвал руку, — В моём кабинете. А сейчас, изволь выйти к гостям и пропустить меня к твоей сестре.

Я отвернулся и сделал уверенные шаги вперёд. Мне стало душно.

Сердце выбивало во мне от злости и гнева. Выпить, выкурить сигару, применить к себе какой-то допинг — было необходимо. И плевать на рекомендации врачей. Мои собственные нервные клетки мне дороже.

Пригубив розовое шампанское, поднесённое мне, я вышел к гостям, где освещая всё вокруг лучезарной улыбкой, сияла Ана.

Да, можно подумать, что её при рождении научили, как нужно улыбаться всем подряд.

Учуяв знакомый, горький и резкий парфюм, я обернулся, поставив бокал, обратно, на поднос.

— О, дружище Лайкарт! — поприветствовал я грузного, поседевшего Мэттью Лайкарта, «владельца заводов, газет, пароходов», — Рад тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть, Кристиан, — густым басом протянул он.

— Чувствуя запах твоего табака, я могу прийти к заключению, что у тебя дела идут прекрасно, — широко улыбнулся я, не пытаясь обнять его, так как это невозможно.

— Прекрасно, прекрасно, — тягуче сказал Лайкарт, — Собираюсь на выходных в Альпы.

— О, Альпы, — поднял брови я.

Если там начнётся обвал, я буду знать, кто тому виной.

— Неужели, ты будешь кататься на лыжах?

— Да. Мне сказали, что это хорошо для похудения, — задумчиво проговорил он, затем, брови этого жидкого толстячка, сошлись грустно на переносице, — Но главное условие похудения, мой друг, диета…

— Не может быть, — наигранно удивлённо произнёс я.

— Да, — не поняв моего подстёгивания, согласился он.

— Тогда, тебе надо к моей Ане. Она посадит тебя на диету. Очень жёсткую… Я, вот, например, целыми днями жую листья салата, чтобы не утратить форму. Она говорит, что это инстинкт — жевать.

— Глупости, — махнул рукой Лайкарт, — Я готов не жевать, а проглатывать, но мне всё равно не дают.

— Идём, — улыбнулся я, — Пока нас не видят, пропустим по бокалу бурбона.

Он подмигнул и заулыбался, отчего его глаза стали ещё меньше. Мы прошли к дивану на большой мансарде и заняли места друг напротив друга. Официант принёс алкоголь и разлил нам на двоих.

— Я так рад за тебя… Твоя дочь выходит замуж, — улыбнулся Лайкарт, — И это в наше непростое время… Когда никого не берут замуж. Никого. Никаких красавиц. Уже не знаешь, каких денег им дать! Я отдаю два завода и предприятие…

— Неужели, никто умный не нашёлся? — спросил я, сделав глоток.

— Почему же? Нашёлся… Но ведь у меня есть одно условие.

— Какое? — поинтересовался я.

— Я отдаю им это чёртово предприятие, но — если он пришёл свататься к одной моей дочери, то он должен будет найти мужа и для второй. Только тогда я отдам первую.

— В итоге?

— В итоге, бедняжка похудела на десять килограмм, а я наоборот поправился… Потому что постоянно ем из-за стресса, вызванного тем, что он — хам. Он сказал мне, что я погонщик шлюпок. Ты же знаешь мою продукцию: лодки, катера, так вот. Он назвал меня старым дураком, который делает то, что в голову взбредёт. И наконец, он приводил мне уже пятерых: все, как один — олух, урод, олух, урод. А мне нужен умный парень!.. Я так ему и сказал: «Не возвращайся, пока не найдёшь достойного».

— И где же теперь жених?

— Ищет парня.

— Себе?

— Ты рехнулся, Кристиан?! Дочери моей второй.

— А сам?

— Звонит, звонит малышке… И говорит, что скоро приедет. Вторая, так что, тоже на выданье. Убью двух зайцев сразу, так сказать.

— А у тебя их сколько? Шесть? — запамятовал я.

Он покрутил толстым пальцем у виска.

— Ты прикурил, Кристиан? Четыре. И ещё два сына.

— Ну, я же помню, что у тебя шестеро… Значит, с памятью всё в порядке.

— Н-да, — кивнул он, — Один мой сын женат… Второй проглядел свою голубушку.

— Что значит — «проглядел»?

— Она уже, как оказалось, просватана… Да и вообще, до чего мы дожили, дружище?

Говорим о свадьбах детей, болезнях, предписаниях врачей. А помнишь, былые времена, а?..

— Да, помню. Ты нередко заглядывался на мою жену, — хищно сжал губы я.

— Да, мне всегда нравилась Ана…

— Она всем нравится, — сказал я, — Из этого я делаю вывод, что она ужасная лицемерка. Как может женщина нравится всем?.. Значит, что-то в ней не так.

— Нет, Грей, Анастейша — прелесть. Не то, что моя жена. Месяц мучила меня диетой, заставляла глотать латук и капусту, держалась со мной, радовалась, что талия похудела на три сантиметра. А потом, устроила истерику: «Ты надоел мне, старый развратник, хуже горькой редьки, надоели твои диеты, я буду есть, что я хочу. Не для того я столько лет терпела тебя, чтобы сейчас голодать». Представь. Ана разве так ведёт себя?..

— Нет. У Анастейши строгая таблица. Одно яйцо. Яблоки. Томатный сок. Кофе. Две ложки творога в день. У неё всё расписано.

— Твоя жена вечно стройна. Она безукоризненна.

— Я же говорю. Лицемерка. Не может быть хороший человек для всех хорошим.

— Но почему?

— Да потому. Как можно быть хорошим для плохого, и оставаться лучшим для хорошего? Что-то в нём не так, ведь верно?

— Прекрати, Кристиан. Ты просто ревнуешь её к гостям. Она душка и ни одно твоё слово этого не изменит. За Ану? — предложил он, салютуя бокалом.

— За Ану, — улыбнулся я.

Выпив, мы вновь вышли к гостям. Лайкарт устремился к своей многочисленной семье, а я, в гуще людей, ловил глазами Анастейшу… Но вместо этого я увидел этих двоих. Теодора в безукоризненно алом костюме, идущего под руку с гордой и сияющей Даниэль, стучащей каблучками, смеющейся, когда они проходили мимо меня. Меня обдало холодом… Наверняка, они видели испуг в моих глазах и довольствовались этим. Теодор дал мне понять это, обернувшись на меня на несколько секунд… Да, у меня был испуг. Или что-то похожее на испуг… Я увидел силу этой пары. Мощь и красоту.

— Ана! Ана! — позвал свою жёнушку я, зная, что за дарением улыбок гостям, она может упустить последние новости.

— Да прекрати, ты не маленький! — чуть слышно прошипела Ана, неожиданно выращенная у меня за плечом, — Почему ты всё время меня зовёшь?

— Знаешь, что мне сказал твой сын? — спросил я.

— Сейчас, я не хочу знать ни о каких ссорах и обидах. Этот день посвящён нашей дочери, Кристиан.

— Посмотри, посмотри, — я взял её за локоть и, поймав её взгляд, перенёс его на сладкую парочку.

— Что? — шепчет она.

— Это Теодор, — шиплю я.

— Представь себе: я знаю, — язвительно бросила Ана.

— А рядом с ним…

— Что? — сжав губы, спросила жена, в её глазах забродили льдины.

— Не что, а кто, — плюнул я, — А, нет. Что. Что? Орудие быстрого уничтожения — это Даниэль. И он женится на ней!

— Ну, что ж, тогда, ты можешь спать спокойно, — зло улыбнулась Анастейша, — Твоя мечта сбылась. Он женится на орудии, как ты и хотел.

— Я хотел тогда лучшей жизни для него, когда Дана метила только на Теодора, а не на бизнес!. А теперь, я не знаю… И вообще: договор уже не действителен. Но чёрт, если они, не поговорив со мной, всё возобновили.! — я взрывался от гнева.

— Кристиан, прошу тебя! — зашипела Анастейша, — Не будем об этом сейчас. Тебе надо идти в комнату к Фиби.

— Зачем? Я не жених!

— Выведи её жениху, покажи гостям… И Теодор, наконец, её увидит… Идём!

— Он свой конец увидит раньше, чем Фиби, с этой Даниэль.

— Кристиан, ты выпил лишнего! Я буду следить за тем, чтобы сегодня ты не брал ни капли алкоголя в рот.

— Лучше последи за Лайкартом, — бросил я, — Он съел уже десять канопе.

— Кристиан, — шипит Ана, — Похоже, ты со всеми гостями не только улыбаешься, но и пьёшь.

— А как же иначе?.. Это свадьба, дорогая. Свадьба единственной дочери, — улыбнулся я, — Кстати, а почему ты не родила мне ещё одну дочь?

— Поговорим об этом позже, прошу тебя, пошли, — я нежно взял руку Аны, поцеловал её пальцы, и, взяв её под руку, пошёл вместе с ней в комнату малышки Фиби…

Жених уже подходит к церемониальной арке, а значит… Самое время. Самое время.

Теодор

Внутри, я чувствовал победу. Я проходил мимо отца и поймал тот опасливый взгляд, который только мечтал увидеть в его глазах. Я смотрел на его удаляющуюся спину, на его силуэт, двигающийся рядом с моей прекрасной матерью…

Моя мама. Она так плакала, когда увидела меня. Её сдерживал, в основном, наш утренний разговор по телефону. В руках мамы, в её объятиях я чувствовал себя младенцем, к которому так нежно относятся, так ласково обнимают. Это была одна из самых трогательных и болезненных секунд в моей жизни, а потом, она ушла, чтобы встретить толпу маленьких девочек-ангелочков. Кто-то из них сказал, в шуме прочих лепетаний: «Мисс Уизли», или мне послышалось — не знаю… Но в ту секунду, меня будто током пронзило. Не хотелось ничего видеть, ничего слушать, ничего знать. Было одно желание — следить за этими цветочками и уловить из маленьких ротиков те же самые слова. «Мисс Уизли».