— Пошляк! — повторил реплику отца я, и, встав, дал ему лёгкий подзатыльник, заставив его заржать.

— Я не думаю, что это принесёт большой доход, — серьёзно начал я, когда Ян успокоился, — Найдётся немного богатых идиотов, желающих приобрести это великолепие без гарантии. Тем более, вдруг, кто-то захочет опробовать это заранее. Или попросит своего адвоката. А тому так понравиться, что он не захочет вылезать из гроба.

Брат засмеялся, но глаза его остались холодными.

— Ладно, хватит о проблемах и оргазмах в той жизни. Давай поговорим о настоящем. Итак, ты, скорее всего, женишься на своей монашке, — всё внутри меня похолодело, когда он так заговорил о Фиби, — Для неё ты и так мессия, спустившийся с небес. Наш папа её вылечит от ухода в астрал, сорвёт денежки с её папаши, по родственному со скидкой, разумеется… Надеюсь, тебе совсем не жаль её отца. Ну, а жизнь с тобой снимет с неё розовые очки, касательно тебя.

Я посмотрел ему в глаза, немного прищурившись.

— Оставь, Ян. Ведь, тебя больше всего интересует, буду ли я восстанавливаться в правах на наследство. Обрадую тебя — нет. Я достаточно богат. К тому же, наследник огромного состояния своего второго отца… В большей степени, я вернулся сюда за ней. Она знает меня лучше всех. Она единственная — узнала меня сразу, Ян. В жизни есть что-то… важнее наследства и оргазмов в гробу. Подумай об этом, — я развернулся к нему спиной и последовал к дому, чтобы разыскать Фиби.

Часы сообщали о том, что время уже чуть больше восьми вечера. Я быстро смог разыскать Фиби. Она была с мамой в моей комнате. В моей комнате, где я был ребёнком, а затем, подростком. Фиби с таким трепетом смотрела на все вещи, что это заставило моё сердце содрогнуться и недолго простоять в дверях.

— Фиби, ты так немногословна, — заметила моя мама, — Не то, что раньше…

— Я… несла обет молчания пять лет. Мне нужно будет время, чтобы разговориться, — улыбнулась она добро.

— Милая, — с восхищённым вздохом произнесла мама, — Ты так любишь моего мальчика!.. Я так рада, что у него есть ты…

— А я рада, что он вернулся, — тихо шепнула Фиби, — Он воскрес для нас… И я ожила вместе с ним. Я очень, очень сильно к нему… привязана. Кажется, это даже больше, чем любовь…

Сердце взрывалось во мне. Набрав полную грудь воздуха, я постучал и две мои любимые женщины вмиг обернулись на меня.

— Не помешаю? — улыбнулся я.

— Что ты? — мама начала делать шаги ко мне, в сторону двери, стараясь быстрее покинуть комнату, — Это я здесь лишняя… Пойду приготовлю лёд для алкоголя на веранде. Жду вас там, — улыбнулась она.

Когда мама ушла, я подошёл к Фиби, которая смотрела то на мою обувь, то мне в глаза.

— Фиби, — шепнул я.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — улыбнулась она, щурясь.

— Что? — спросил я, положив руки ей на бёдра.

— Твоё признание, — она изогнула бровь, — Ты подслушивал?

— Я слушал твоё признание, — тихо произнёс я, — И у меня есть своё, для тебя…

Губы Фиби приоткрылись, когда она резко вдохнула. Я улыбнулся и посмотрел глубоко в её серые, бездонные глаза, отливающие сияющей сталью её платья.

— Фиби, я тебя не люблю, — её лицо замерло, а губы дрогнули, — Я в тебе существую. Любить-это значит желать и жалеть. А я не просто жалею и желаю. Ты проросла во мне. Ты живёшь во мне. Твоя жизнь смешалась с моей, как кофе смешивается с молоком. Было бы глупо, если бы ствол признавался в любви корням, или плодам, висящим на его ветках. Мы родились друг для друга, просто нашим родителям не успели об этом сообщить. А может и не хотели, — я припал лбом к её и сделал глубокий вдох, — Жизнь у нас с тобой будет долгая-долгая… Тебе может понравиться другой мужчина, а моё внимание может привлечь яркая женщина… Но из-за этого мы не сможем расстаться, потому что симпатии и восторг — остаются простой симпатией и восторгом. Мы будем смотреть на этих людей как на картины, поющие фонтаны, скульптуры… Возможно, нам будет интересно с ними говорить, в чём-то они восхитят нас… И это нормально. Но засыпать и просыпаться мы будем на одной кровати… И на ней — мы вместе состаримся, потому что мы не можем оторваться друг от друга. И пятилетняя разлука это показала. Мы всегда будем вместе, крошка.

Она заплакала, потом рассмеялась, а потом я взял её на руки и покружил по всей комнате… Этот вечер только начался.

— Я хочу познакомить тебя со своим вторым отцом, — проговорил я, — Сегодня же.

— Сегодня? — выдохнула она, — Адам, как я выгляжу?.. Я буду волноваться, я… Почему ты не предупредил?

— Ты выглядишь прекрасно. И потом, ему дорого всё, что дорого мне. Особенно — ты.

Она широко улыбнулась. После, я поставил её на ноги и мы спустились на веранду, чтобы ненадолго распрощаться.

— Как? Уже уходите? И ты, дорогая Фиби? — спросил отец.

— Да, — ответила она тихо.

— Может быть, вы ещё останетесь? У меня просто чудесный ром. А лёд — моя жёнушка делала. Она редко балует меня чем-то в приготовлении…

— Джон! — перебила его мама, заставив нас с Фиби засмеяться.

— Папа, — обратился к нему Ян, — Разве ты не видишь, им хочется побыть наедине? Они не виделись целую вечность. Теперь, после его воскрешения, им необходимо о многом поболтать и обо всём переговорить.

Я благодарно улыбнулся Яну.

— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказал отец.

Попрощавшись, мы с Фиби, держась за руки, отправились к моей Ferrari California. Салон был пропитан ароматом гладиолусов, ароматом нашего счастья и нашей любви, которая брызгала из нас фонтаном. Стефан попросил меня приехать к ресторану у залива Пьюджет Саунд, как только мы освободимся.

Не прошло и двадцати минут, как мой названный отец обнимал меня, целовал руку Фиби и проводил нас к столику, где из открытых окон открывался прекрасный вид на залив. Мы поговорили о произошедшем ужине, пили шампанское, Стеф сорил комплиментами в сторону Фиби, она, краснея, то кивала, то смеялась… А когда мы, наговорившись, замолчали, он, вдруг произнёс:

— Вы похожи на мою покойную жену. Та же детская искренность и непосредственность… Знаете, это счастье, что вы вовремя обрели друг друга. Тогда, было рано. Но вы успели до того, пока нельзя сказать, что поздно. Я не буду от вас ничего просить, не буду указывать вам, что делать и давать какие-то никому ненужные наставления, только… Я прошу у вас внуков. Много. Много внуков! Я буду сидеть со всеми, пока вы будете делать новых! За вас! За ваше счастье! — он поднял бокал, а мы с Фиби, совсем пьяные от счастья, счастливые, любящие, и бесконечно довольные, чокнулись с ним…

Я ждал этого так долго. Но этого стоило ждать. Фиби со мной рядом. Звёзды мерцают в небе. И волны, гуляющие по тёмной глади, говорят мне: «всё не напрасно, Адам. Всё не напрасно».

Комментарий к A small Paradise

Ребятушки, вот и глава)

Писала её намного дольше прочих, так как, очень долго думала над диалогами))

А теперь, небольшое обращение: завтра вечером лечу отдыхать в Сочи)) На целых четырнадцать дней… Планирую полностью отказаться от интернета, так что, сори) Главу буду писать в тетради, как только вернусь — постараюсь быстро раскачаться и всё переписать) Спасибо большое всем тем, кто продолжает ждать, читать и оставлять отзывы)))

Надеюсь, глава порадовала)))

Всем хороших и радостных дней))

========== Connection ==========

Адам

На тридцать первое был назначен торжественный ужин. Ожидалось много гостей и родственников, даже тех, которые уже, наверное, забыли, что они родственники… Но им полагалось присутствовать. Наверняка, все дамы уже успели прикупить себе новые дорогие туалеты, не обошла свет Сиэтла и та новость, что на вечере будут репортёры, пресса.

Столы накрывались на летней веранде внизу, а так же в глубине особняка — в зале. Была нанята специальная прислуга, повара. В течение этих двух дней всё готовилось к празднованию, где должны были продемонстрировать и меня. Воскресшего и вполне обеспеченного члена семьи. «Нового члена старой семьи», — подумал я про себя.

Все в городе только и говорили о предстоящем торжестве. Обсуждали позванный мною оркестр, который будет играть фокстрот, старинные мелодии… И только мы с Фиби не говорили об этом. Мы были на такой волне счастья, что нам казалось естественным, что для нас будут играть фокстрот, что нас будут снимать, да и уже — ловят фотографы и репортёры… Мы говорили с ней о подарке на юбилей. Я сказал как-то маме, что хочу подарить ей старинное зеркало в римской оправе. Я, ведь, знал, как она любила зеркала и веера… «Нет-нет, дорогой», — ответила она тогда, — «Как это не прискорбно, но веер в моей руке будет, теперь, лишь увеличивать мой возраст, а зеркала… Зачем мне видеть, как сильно я изменилась?» «О`кей», — сказал я, — «Я закажу тебе зеркало, в котором ты всегда будешь молодой».

И Фиби согласилась мне помочь. Я познакомил её с одним знаменитым художником-портретистом, и — за полдня — они вдвоём создали потрясающий портрет моей молодой и красивой матери, рамку для которого — я выбрал лично. Рамку из выдержанного старинного серебра и мелких алмазов, украшающих некоторые металлические изгибы.

Когда с подготовкой подарка было покончено, и он достиг своего уголка в старой комнате отчего дома, самым важным и волнительным делом для нас с Фиби оставалось показаться её родителям и — официально, лично вручить приглашение в руки. Я предвкушал эту встречу. Нет, я не боялся её. Внутри, я чувствовал себя победителем. Я уже представлял, как я войду в гостиную их дома, в белоснежном костюме, держа под руку Фиби… Как она будет вручать приглашение, а я, этакий джентльмен, буду стоять рядом с ней, в своих фирменных чёрных очках. Кстати сказать, моя монашка Фиби — стала одеваться просто сногсшибательно. Сначала, я побаивался надевать свои слишком уж экстравагантные костюмы, не желая показывать её всем кассиршей из супермаркета, но, признаться, она меня поразила. В ней столько шарма, что голова идёт кругом.