28. (1) У лигурийцев было два лагеря перед горами. (2) В первые дни лигурийцы строем выходили из них с восходом солнца, но теперь они брались за оружие не иначе, как наевшись досыта и напившись вина, а шли врассыпную и беспорядочно, уверенные, что противник не выйдет из-за вала. (3) И вот раздался громовой крик всех, кто был в лагере, в том числе слуг и обозных, и одновременно из всех ворот на подступающую толпу лигурийцев ринулись римляне. (4) Это было так неожиданно для лигурийцев, что они смешались, как будто попав в засаду. (5) Недолго длилось какое-то подобие битвы, а затем началось повальное бегство и избиение бегущих. Конникам был дан сигнал пуститься вскачь, чтобы никто не ускользнул. Все лигурийцы были загнаны в страхе и бегстве в оба лагеря, а затем выбиты и из лагерей. (6) В этот день было убито свыше пятнадцати тысяч лигурийцев, захвачено две тысячи триста. Через три дня весь народ лигурийцев-ингавнов дал заложников и сдался римлянам. (7) Все кормчие и моряки разбойничьих судов были разысканы и брошены в тюрьму; тридцать два таких корабля захватил на лигурийском берегу и дуумвир Гай Матиен. (8) Чтобы возвестить об этом в Рим, с письмом сенату были посланы Луций Аврелий Котта и Гай Сульпиций Галл. Кроме того, они просили, чтобы Луцию Эмилию, как исполнившему свои обязанности, было позволено покинуть Лигурию и распустить войско49. (9) Сенат разрешил и то и другое, а также назначил трехдневное молебствие всем богам. Претору Петилию было приказано распустить городские легионы, претору Фабию – отменить набор союзников и латинов, (10) а городскому претору – написать консулам, что сенат считает уместным, как можно скорей распустить воинов, спешно набранных во время тревоги.
29. (1) В этом году [181 г.] на этрусские земли, когда-то завоеванные у тарквинийцев, была выведена колония Грависки50, (2) по пять югеров земли на поселенца. Вывели колонию триумвиры Гай Кальпурний Пизон, Публий Клавдий Пульхр и Гай Теренций Истра. Год запомнился засухой и неурожаем: передают, что дождя не было шесть месяцев подряд.
(3) В том же году на поле писца Луция Петилия у подножья Яникула пахарями были найдены два каменных ящика, каждый около восьми футов в длину и четырех в ширину, с прикрепленными свинцом крышками. (4) На каждом ящике была надпись латинскими и греческими буквами: на одном – что в нем погребен римский царь Нума Помпилий, сын Помпона, на другом – что в нем находятся книги Нумы Помпилия. (5) Когда хозяин поля, по совету друзей, открыл ящики, то первый, на котором значилось имя царя, оказался пустым, в нем не было никаких следов человеческих останков и вообще ничего – за столько лет все истлело; (6) в другом же ящике в двух обмотанных вощеной бечевкой связках содержалось по семь книг, не только целых, но на вид совсем новых. (7) Семь книг были латинскими, и в них говорилось о праве понтификов51, а семь – греческими, о науке мудрости того времени52. (8) Валерий Антиат добавляет, что книги те были пифагорейскими, но это лишь правдоподобная выдумка в подкрепление ходячему мнению, будто Нума был учеником Пифагора53. (9) Первыми прочитали эти книги друзья хозяина, присутствовавшие при находке, потом читавших стало все больше, о книгах пошли слухи, и тогда городской претор Квинт Петилий сам пожелал их прочесть и забрал их у Луция Петилия,– (10) они не были чужими друг другу, потому что Квинт Петилий, еще будучи квестором, ввел Луция Петилия в декурию писцов54. (11) Просмотрев эти книги, он обнаружил, что многое в них подрывает основы богопочитания, и сказал Луцию Петилию, что намерен бросить эти книги в огонь, но предоставляет ему возможность вытребовать эти книги по суду или иными средствами55,– причем нимало не изменит своего доброго к нему расположения. (12) Писец обратился к народным трибунам, от трибунов дело перешло в сенат. Претор сказал, что готов поклясться: читать и сохранять эти книги не следует. (13) Сенат почел такое обещание претора достаточным; книги же постановил сжечь в скорейшее время на Комиции, а хозяину56 их выплатить столько, сколько скажут претор Квинт Петилий и большая часть народных трибунов. Денег писец не принял. (14) Служители при жертвоприношениях57 развели костер на Комиции, и на глазах у народа книги были сожжены58.
30. (1) В Ближней Испании в это лето началась большая война59. Кельтиберы собрали до тридцати пяти тысяч человек, чего раньше почти никогда не бывало. (2) Провинцией этой ведал Квинт Фульвий Флакк. Узнав, что кельтиберы вооружают молодежь, он начал собирать, сколько мог, вспомогательные силы от союзников, но все же по численности войска далеко уступал неприятелю. (3) В начале весны он повел войско в Карпетанию и поставил лагерь у крепости Эбуры, а в самом городе оставил небольшую охрану. Через несколько дней кельтиберы стали лагерем у подножья холма, почти что в двух милях от римлян. (4) Когда римский претор узнал об их появлении, он послал своего брата Марка Фульвия с двумя турмами60 союзнической конницы на разведку, приказав ему подойти как можно ближе к вражескому валу, чтобы узнать, как велик лагерь, (5) но боя не принимать, и если он увидит выступающую из лагеря вражескую конницу, то уйти. Марк Фульвий выполнил приказание. Несколько дней не предпринималось никаких действий, лишь те же две турмы показывались, а потом отходили, когда вражеская конница высыпала из лагеря. (6) Наконец кельтиберы, выйдя из лагеря почти со всеми пешими и конными силами, выстроились в боевом порядке на полпути между двух лагерей. (7) Поле было ровное, пригодное для сражения; там и стояли испанцы, ожидая неприятеля, но римляне не выходили из лагеря. В течение четырех дней кельтиберы сохраняли правильный строй на том же месте, а римляне не трогались. (8) Тогда кельтиберы, поскольку сражения не предвиделось, отошли отдыхать в свой лагерь, и только их всадники выезжали к заставам, чтобы быть наготове, если враг придет в движение. (9) Фураж и дрова оба войска заготовляли позади своих лагерей, не мешая друг другу.
31. (1) Когда же римский претор решил, что после стольких дней бездействия кельтиберы уверены, что первым он ничего не предпримет, он приказал Луцию Ацилию с левым крылом вспомогательных войск и шестью тысячами набранных в провинции воинов обойти гору в тылу неприятеля и, (2) услышав крик, ударить по его лагерю. Чтобы остаться незамеченным, отряд выступил ночью.
(3) На рассвете Флакк послал префекта союзников61 Гая Скрибония с отборной конницей левого крыла к неприятельскому валу. (4) Когда кельтиберы увидели вблизи необычно много неприятельских всадников, то вся их конница высыпала из лагеря, пехоте был дан сигнал выступать вслед. (5) Скрибоний, как было приказано, едва заслышав шум наступающей на него конницы, повернул коней назад к лагерю. (6) Неприятель бросился в погоню, впереди всадники, за ними пешие, уверенно собираясь идти на приступ. Они были уже в полумиле, (7) когда Флакк, решив, что враги достаточно оторвались от своих укреплений, стремительно с трех сторон выводит выстроенное в лагере войско, которое поднимает крик не только для возбуждения боевого духа, но и для того, чтобы его услышали засевшие на горе. (8) Те, как было приказано, тотчас бегом бросились вниз на вражий лагерь, где осталось не более пяти тысяч человек вооруженной охраны, (9) устрашенной и своей малочисленностью, и множеством врагов, и внезапностью нападения. Поэтому лагерь был взят почти без боя; ту его часть, что была лучше видна с поля битвы, Ацилий поджег.