4. (1) Такая жестокость, и без того отвратительная, предстала еще более гнусной из-за горькой участи одного семейства. (2) Еще за много лет до того Филипп казнил Геродика, знатного фессалийца, а впоследствии умертвил и его зятьев. Остались вдовствующие дочери, у которых было по малолетнему сыну. (3) Звали этих женщин Феоксена и Архо. Феоксена отвергла замужество, хотя многие к ней и сватались, (4) Архо же вышла за некоего Порида, знатного мужа из племени энианов8, и, родив от него нескольких детей, умерла, оставив их еще малыми. (5) Тогда Феоксена, чтобы вырастить детей сестры, сама вышла за Порида и стала заботиться обо всех детях, как о собственных. (6) Узнавши о царском приказе взять под стражу детей казненных, она, сочтя, что они станут жертвой надругательств не только царя, но и стражей, решилась на страшное дело и осмелилась даже сказать, (7) что лучше она своей рукою лишит их жизни, чем допустит, чтобы они попали во власть Филиппа. (8) От таких слов Порид пришел в ужас и сказал, что переправит детей в Афины к надежным людям, своим гостеприимцам, и что он сам будет сопровождать их в бегстве. (9) Они отправляются из Фессалоники в Энею9 на ежегодное торжественное жертвоприношение в честь Энея, основателя города10. (10) Проведя день за праздничным пиром, они после полуночи, когда все уснули, поднимаются на приготовленный Поридом корабль, будто бы собираясь вернуться в Фессалонику; на самом же деле задумано было переправиться на Евбею. (11) Однако тщетно пытались они преодолеть встречный ветер, и рассвет застиг их невдалеке от берега. Охранявшие гавань царские люди выслали быстроходный легкий корабль, чтобы возвратить их судно, строго приказав без него не возвращаться. (12) Преследователи уже приближались, и Порид то изо всех сил воодушевлял гребцов и матросов, то, простирая руки к небу, молил богов о помощи. (13) Между тем безжалостная женщина, вернувшись к задуманному, разводит в чаше яд и вынимает мечи. Поставив их на виду, она сказала: «Только смерть – наша избавительница. (14) Вот дороги к смерти; кому какая ближе, по той и бегите от царского произвола. Давайте, юноши мои, сначала старшие: берите клинки либо глотайте из чаши, если медленная смерть вам угоднее». Феоксена была полна решимости выполнить свой замысел, а враги уже были рядом. (15) И дети предали себя смерти. Еще полуживыми их сбросили с корабля; а мать, обнявши мужа – своего спутника в смерти, сама бросилась в море. Опустевший корабль достался царским служителям11.
5. (1) Жестокость содеянного еще сильней разожгла пламя ненависти к царю,– теперь уже всюду проклинали его самого и детей его. И проклятия эти вскоре услышаны были богами, обратив свирепость царя на собственное его потомство. (2) Было так: Персей, видя, что его брат Деметрий все больше снискивает расположение и уважение македонян и милость римлян, решил, что только преступление сохранит ему надежду на царство, и на это направил все свои помыслы. (3) Однако, с бабьей своей душой, он не полагал себя самого достаточно сильным, чтобы осуществить свой замысел, и стал неясными речами поодиночке испытывать отцовских друзей. (4) Поначалу некоторые из них делали вид, что с возмущением отвергают такие происки, поскольку связывали с Деметрием больше надежд. (5) Но потом, видя растущую со дня на день ненависть Филиппа к римлянам, которой Персей способствовал, а Деметрий изо всех сил противился, друзья отца, предчувствуя неизбежную гибель юноши, оставлявшего без внимания козни брата, решают помогать неминуемому будущему и поддерживать сильнейшую сторону, а потому присоединяются к Персею. (6) Отложивши на время осуществление прочих замыслов, пока что они начинают всячески настраивать царя против римлян, всеми силами подталкивать его к войне, к которой он и сам уже склонялся душою. (7) При этом они, чтобы Деметрий представлялся царю все более подозрительным, нарочно переводили разговоры на то, что делается у римлян; одни осмеивали нравы их и обычаи, другие – их деяния, третьи – облик самого города, еще не украшенного ни общественными, ни частными зданиями, четвертые – какого-нибудь видного римлянина. (8) А неосторожный юноша как по любви своей к римлянам12, так и из соперничества с братом старался все это защитить и тем делал себя подозрительным для отца и уязвимым для доносов. (9) Поэтому отец не посвящал Деметрия ни в какие свои намерения относительно Рима, а, целиком оборотившись к Персею, днем и ночью вынашивал с ним все свои замыслы. (10) Случилось так, что в это время возвратились люди, которых царь посылал к бастарнам13 за помощью, и они привели с собою оттуда знатных юношей, некоторых даже царского рода, и один из них обещал свою сестру в жены сыну Филиппа. Союз с этим народом вдохнул в царя уверенность. (11) И тогда Персей сказал: «Что в том пользы? Не столько защиты обещает нам помощь извне, сколько опасности – внутренняя измена. (12) Пусть не предатель, но лазутчик несомненно находится среди нас. Подержав его заложником в Риме, римляне нам вернули его тело, но душу его оставили у себя. (13) К нему прикованы взоры почти всех македонян, уверенных, что только поставленный римлянами царь будет ими править». (14) Такие речи тревожили больной ум старика, и он впитывал их душою, хотя не показывал этого.
6. (1) Тут как раз пришло время войскового смотра, который происходит по такому обряду: голову разрубленной надвое собаки вместе с передней частью туловища кладут по правую сторону дороги, а заднюю часть с внутренностями – по левую. (2) Между половинами жертвенного животного проводят вооруженное войско. Впереди несут прославленное оружие всех македонских царей от самого начала царства. (3) Далее следует сам царь с детьми, за ним – царский отряд и телохранители, а замыкает шествие остальное войско.
(4) Бок о бок с Филиппом шли молодые люди – его сыновья: Персей, которому шел уже тридцатый год, и Деметрий, пятью годами моложе. Первый был в полной силе юности, второй в ее цвету, и они являли бы собой достойное потомство счастливого отца, будь тот в здравом уме. (5) На смотрах был обычай: после священнодействия войско перестраивалось и, разделившись надвое, сходилось, изображая битву. (6) Царевичи были назначены командующими в этом потешном сражении. Однако дело вышло нешуточное: отряды схватились так, как будто бились за царство, и много ранений было нанесено палками14, так что для настоящего боя недоставало только мечей. (7) Половина войска, которой командовал Деметрий, намного превзошла другую. Хотя Персей сокрушался о поражении, его рассудительные друзья были довольны, говоря, что этот случай еще будет поводом обвинить Деметрия.
7. (1) В тот же день каждый из братьев устроил свой пир для бывших с ним в потешном сражении товарищей, поскольку на приглашение Деметрия к совместному пиру Персей ответил отказом. (2) Богатое угощение по случаю праздника и свойственное молодости веселье склонили обоих братьев к обильной выпивке. (3) На пирах вспоминали подробности потешной битвы, вышучивали противников и даже командующих. (4) Один из сотрапезников Персея, посланный подслушивать, что говорят у Деметрия, неосторожно попался на глаза его молодым людям, как раз вышедшим из триклиния, был ими схвачен и избит. (5) Не знавший об этом Деметрий сказал: «Почему бы нам не продолжить пир у брата? Если гнев его после сражения еще не прошел, попробуем унять его нашим простодушием и веселостью». (6) Идти изъявили желание все, кроме молодых людей, которые опасались быть наказанными за избиение соглядатая; поскольку же Деметрий и их потащил с собой, они спрятали под одеждой оружие, чтобы при случае защититься. (7) Но в междоусобице нету тайн: оба дома были полны соглядатаев и предателей. К Персею поспешил доносчик с известием, что с Деметрием идут четверо вооруженных юношей. (8) Хотя было ясно, в чем дело – Персей уже знал, что эти молодые люди избили его сотрапезника,– но, чтобы очернить брата, он приказал запереть двери и стал из верхних окон гнать криком гуляк от дверей, словно они явились его убить. (9) Наткнувшись на запертую дверь, разгоряченный вином Деметрий громко закричал от обиды и, ни о чем не подозревая, вернулся к себе на пир.