35. (1) Созванный по этому случаю многолюдный совет внимал речи посла. (2) Тот сказал: уже и прежде как той, так и другой стороной отряжались мирные посольства, но тщетно. А теперь его обнадеживает именно то обстоятельство, что его предшественники ничего не добились: ведь в прошлом предметом спора была Смирна, Лампсак, Александрия Троадская, а в Европе Лисимахия. (3) Но из этих городов Лисимахию царь уже уступил, дабы не говорили, что у него есть владенья в Европе, а те города, что находятся в Азии, он тоже готов отдать, да и все прочие, какие римляне захотят, поскольку те их поддерживали, избавить от власти царя. (4) Кроме того, царь выплатит римскому народу половину его военных расходов. (5) Таковы были условия мира, остальная же речь сводилась к тому, что римляне, памятуя, каковы суть пути человеческие, должны бы и свою судьбу не испытывать, и чужую не отягчать. Да ограничат они Европой свою державу, которая и так необъятна. (6) Ведь присоединять часть за частью было им легче, чем теперь удерживать все вместе. (7) Если же они хотят заполучить себе еще и какую-то часть Азии, то царь ради мира и согласия пожертвует своею умеренностью в угоду римской алчности – лишь бы граница была четко определена.
Но что послу казалось достаточным для достижения мира, того римлянам было мало: (8) по их мнению, справедливость требовала, чтобы царь сполна оплатил все военные расходы – (9) ведь и война началась по его вине; недостаточным казался и уход царских гарнизонов только из Ионии и Эолиды: (10) подобно тому как Греция была освобождена целиком, азийские города тоже надо освободить все. А это возможно лишь в том случае, если Антиох откажется от обладания Азией по сю сторону Таврских гор.
36. (1) Поняв, что никакой справедливости на совете ему не добиться, посол попытался, как ему и велено было, частным разговором расположить к себе Публия Сципиона. (2) Прежде всего Гераклид сообщил, что царь готов вернуть ему сына без выкупа. Затем, не зная ни Сципионова нрава, ни римских обычаев, посулил ему груду золота и участие в управлении всем царством, кроме разве царского звания – лишь бы через Сципиона ему удалось добиться мира. (3) Но тот ответил: «Самое удивительное не то, что ты не знаешь ни римлян вообще, ни меня, к которому послан, – а то, что не осведомлен ты и об обстоятельствах, в которых находится пославший тебя. (4) Надо было удерживать Лисимахию, чтобы нам не пройти в Херсонес, или же оборонять Геллеспонт, чтобы мы не переправились в Азию. Вот тогда вы могли бы просить о мире, поскольку противник был бы еще не уверен в исходе войны. (5) Но теперь, когда вы попустили нам перейти в Азию и приняли от нас не только узду, но даже ярмо, какой может быть у нас разговор на равных? Вам остается терпеть нашу власть. (6) Я же из щедро предложенных мне царских даров приму самый лучший – сына. Что до остальных, то молю богов не допустить до того, чтобы мое имущество в них нуждалось. (7) Дух же мой никогда не взалкает их! Царь почувствует ту признательность, которую я испытываю к нему за великий дар, поднесенный мне, но только если он согласен принять частную благодарность за частное благодеяние. Но как государственный муж я ничего от него не приму и не дам ничего. (8) Все, что я мог бы ему сейчас подарить – это добрый совет; ступай и передай ему мои слова: пусть он откажется от войны и соглашается на любые условия мира»76. (9) Но Антиох не внял ничему. Он решил, что раз ему диктуют условия, как если бы он уже был побежден, то ничего худшего война ему не принесет. Итак, в сложившихся обстоятельствах всякое упоминание о мире было оставлено. Царь всецело сосредоточился на подготовке к войне.
37. (1) Когда все было готово для осуществления задуманного, консул снялся со стоянки и прибыл сперва в Дардан, а затем в Ретей. И там и здесь горожане высыпали навстречу ему. (2) Оттуда он двинулся к Илиону и, став лагерем на равнине, лежащей под стенами, вступил в город и крепость. (3) Он принес жертву Минерве, защитнице крепости. Жители Илиона всячески – делом и словом – напоминали о том, что римляне ведут род от них, а римляне со своей стороны радовались встрече со своей родиной77. Выступив оттуда, они после шести переходов вышли к устью реки Каика. (4) Туда же явился и царь Эвмен. Сначала он пытался увести флот с Геллеспонта на зимовку в Элею; но встречный ветер так и не дал ему, несмотря на многодневные попытки, преодолеть мыс Лектон78 и заставил высадиться на сушу в ближайшем удобном месте. Отсюда Эвмен с небольшими силами поспешил в римский лагерь, чтобы не опоздать к началу военных действий. (5) Из лагеря он был отправлен в Пергам за продовольствием, а передав привезенное зерно тем, кому велел консул, вернулся в тот же лагерь. Ведь решено было, заготовив съестное на много дней, двинуться на неприятеля до того, как наступит зима.
(6) Царский лагерь располагался у Тиатиры. Когда Антиох, находясь там, узнал, что Публий Сципион заболел и отправлен в Элею, он отрядил послов, чтобы вернуть ему сына. (7) Этот дар был приятен не только отцовскому сердцу – радость была целительна и для тела. (8) Насытившись наконец сыновними объятиями, Сципион сказал: «Передайте царю, что я благодарю его, но отплатить пока могу только советом: пусть не выводит войско для битвы, пока не услышит, что я возвратился в лагерь». (9) И хотя время от времени в душе царя и возгоралась надежда на победу (ведь у него было шестьдесят тысяч пехоты и более двенадцати тысяч конницы), он все-таки внял совету столь великого мужа, на чье заступничество рассчитывал он в переменчивых превратностях войны. Антиох отступил и, перейдя реку Фригий, стал лагерем у Магнесии, что у Сипила79. (10) Желая протянуть время, он, чтобы обезопасить от римлян свои укрепления, провел ров глубиной в шесть локтей и шириной в двенадцать, (11) насыпав по внешнему обводу двойной вал, а на внутренней же его кромке поставив стену со множеством башен, с которой легко было бы помешать врагу перейти ров.
38. (1) Считая, что царь находится у Тиатиры, консул, двигаясь без стоянок, на пятый день спустился на Гирканскую равнину. (2) Узнав, что Антиох ушел, он двинулся по его следам и стал лагерем по сю сторону Фригия, в четырех милях от неприятеля. (3) Там около тысячи конников, перейдя поток беспорядочной толпой, напали на римские заставы. В большинстве это были галлогреки, а также дахи80 и приданные им конные лучники из других племен. (4) Сначала они привели в замешательство неподготовленных римлян, но затем, по мере того как сражение продолжалось и число римлян все возрастало (ведь подать помощь из очень близкого лагеря было легко, а царские воины уже утомились и уступали более многочисленному противнику), они попытались было отступить вдоль берега реки, но еще прежде, чем вошли в реку, были во множестве перебиты наседавшим сзади неприятелем. (5) Следующие два дня прошли спокойно, и никто не пытался перейти реку. На третий же день римляне все разом перешли на другой берег и разбили лагерь в двух с половиной милях от противника. (6) Пока они размечали место и строили укрепления, приблизились три тысячи отборных царских конников и пехотинцев. Они причинили немалый страх и смятение, (7) ибо римские сторожевые отряды уступали по численности неприятелю. И все же они своими силами, не отвлекая ни одного солдата от работы по укреплению лагеря, сначала остановили противника и вели бой на равных, а затем, когда сражение стало разгораться, отогнали врагов, сотню убив и примерно сотню взяв в плен. (8) Четыре последующих дня оба войска стояли в боевом строю перед своими валами. На пятый день римляне выдвинулись на середину равнины. (9) Антиох не двигал своих знамен, так что его задние ряды отстояли от вала меньше чем на тысячу футов.