49. (1) На это Квинкций заметил, что Архидам больше думает о тех, в чьем присутствии он говорит, чем о тех, к кому обращается. (2) Ахейцам-то хорошо известно, что грозны этолийцы лишь на словах, а не в деле, больше на сходках, чем в боевом строю. (3) Так что не об ахейцах печется теперь Архидам – он знает, что им этолийцы и без того хорошо знакомы. Выхваляется он перед царскими послами, а через них – перед отсутствующим царем. (4) Если кто-нибудь раньше не смог понять, что же свело друг с другом Антиоха и этолийцев, то теперь ему это станет ясно из посольских речей: они по очереди лгут и бахвалятся мощью, которой у них нет, воодушевляя друг друга пустой надеждой и сами от этого воодушевляясь. (5) «Этолийцы, – говорил Квинкций, – рассказывают, будто они победили Филиппа, доблестью своею защитили римлян, а также, как вы только что слышали, что за ними пойдете и вы, и прочие города и народы; царь же, со своей стороны, чванится полчищами пехотинцев и конников, и уже моря не видно от его кораблей, (6) но все это очень похоже на тот обед, каким потчевал меня в Халкиде мой гостеприимец, хороший человек и радушный хозяин. Он обходительно принимал нас в разгар лета, а когда мы подивились, откуда у него в это время года такое изобилие разнообразной дичи, (7) он, улыбнувшись и не хвастаясь, как наши нынешние противники, объяснил, что все, казавшееся нам мясом различных диких зверей, изготовлено из домашней свинины с помощью разных приправ»133. (8) Это же самое, продолжал Квинкций, можно сказать о военных силах царя, которыми здесь только что бахвалились. Нам говорили о разных родах войск, поминали неслыханные имена различных племен – всех этих дахов, мидийцев, кадусиев, элимеев. Да это же всё сирийцы, а значит, душою скорее рабы, чем воины. (9) «А если бы мог я, ахейцы, въявь показать вам, как метался великий царь то туда, то сюда – из Деметриады то в Ламию на собрание этолийцев, то в Халкиду, – (10) вы бы увидели, что в царском лагере едва наберется каких-то неполных два легиона; увидели бы, как царь чуть ли не с протянутою рукой выклянчивает у этолийцев продовольствие, (11) чтобы выдать воинам хлебное довольствие; как он попрошайничает, как обещает лихву, моля ссудить ему денег для выплаты жалованья; как стоит у ворот Халкиды, а его туда не пускают; как возвращается в Этолию, повидав лишь Авлиду и Еврип. Зря доверился Антиох этолийцам, а этолийцы – царскому тщеславию. (12) Тем меньше у вас оснований вдаваться в обман – положитесь на проверенную и испытанную дружбу римлян. (13) А то, что тут выдают вам за наилучшее – не ввязываться в войну, – это самое невыгодное для вас. Ведь именно так вы, не стяжав благодарности и не явив достоинства, станете только наградой для победителя».
50. (1) Такой ответ Квинкция своим противникам был найден очень удачным, и его речь встретила благосклонность друзей. (2) Без споров и без сомнений ахейцы постановили, что у их племени и враги, и союзники те же самые, что и у римлян; было решено объявить войну и Антиоху, и этолийцам. (3) Кроме того, ахейцы тотчас послали подкрепления, куда посоветовал Квинкций; пятьсот воинов в Халкиду и пятьсот – в Пирей. (4) Дело в том, что в Афинах чуть не дошло до мятежа, когда некоторые в надежде на воздаяние принялись переманивать на сторону Антиоха продажную чернь, – в конце концов те, кто поддерживал римлян, призвали Квинкция, и по обвинению некоего Леонта зачинщик смуты Аполлодор был осужден и изгнан.
(5) Так что и от ахейцев посольство привезло царю неутешительный ответ. Беотийцы же не ответили наверняка: вот, мол, когда Антиох придет к ним в Беотию, тогда они и подумают, что им делать.
(6) Узнав, что ахейцы и царь Эвмен отправили подкрепления в Халкиду, Антиох решил поторопиться, чтобы упредить их и по возможности перехватить на подходе. (7) И вот он посылает Мениппа примерно с тремя тысячами воинов и Поликсенида со всем флотом, а сам трогается в путь через несколько дней, ведя шесть тысяч своих и еще тех, не слишком многочисленных, этолийцев, которых можно было собрать в Ламии. (8) Пятьсот ахейцев и скромное подкрепление от царя Эвмена под предводительством халкидца Ксеноклида прошли еще не занятыми дорогами и, благополучно переправившись через Еврип, прибыли в Халкиду. (9) Когда же подошли римские воины, числом тоже около пятисот, оказалось, что Менипп уже поставил лагерь перед Салганеями, у Гермея – там, где переправа из Беотии на остров Евбею. (10) С римлянами был Микитион, посланный из Халкиды к Квинкцию с просьбой об этом самом подкреплении. (11) Убедившись, что проход занят неприятелем, он отказался идти к Авлиде и поворотил к Делию, чтобы переправиться на Евбею оттуда134.
51. (1) Делий – это храм Аполлона, нависающий над морем. От Танагры он отстоит на пять миль, а от него до евбейского берега меньше четырех миль по морю. (2) Здешнее капище и священная роща при нем пользовались той неприкосновенностью и тем заветным правом, коими обладают храмы, называемые у греков «убежищами»135. К тому же война еще не была объявлена, и не было слышно, чтобы уже обнажились мечи и пролилась кровь. (3) Так что воины нимало не беспокоились – одни осматривали храм и рощу, другие без оружия бродили по берегу, а большинство рассыпалось по окрестным полям в поисках дров и продовольствия. (4) Вдруг Менипп, напав на рассеявшихся, перебил их, а около пятидесяти захватил живыми. Лишь очень немногим удалось бежать, среди них и Микитиону, подобранному небольшим грузовым судном. (5) Это происшествие не только огорчило Квинкция и римлян, понесших чувствительную потерю, но и утвердило их в праве начать войну с Антиохом. (6) Царь, приведши войско к Авлиде, снова отправил в Халкиду посланцев – частью из своих людей, частью из этолийцев; они говорили то же самое, что и прежде, но на сей раз уже с более внушительными угрозами. Антиох без труда добился, чтобы перед ним открылись городские ворота – Микитион и Ксеноклид тщетно пытались этому воспрепятствовать. (7) Те, кто держал сторону римлян, с приходом царя покинули город. Ахейские и Эвменовы воины держались в Салганеях, а немногочисленные римляне усиливали крепостцу в Еврипе, чтобы сторожить переправу. (8) Салганеи были осаждены Мениппом, а еврипская крепость – самим царем. Первыми сдали свое укрепление ахейцы и Эвменовы воины, выговорив себе право беспрепятственно уйти. Римляне обороняли Еврип с большим упорством, (9) но в конце концов и они, запертые и с суши, и, с моря, видя, как подвозятся стенобитные орудия и приспособления, не снесли осады. (10) Когда главный город Евбеи пал, прочие города острова тем более не посмели оказать царю неповиновение. Получив в свою власть такой большой остров и столько нужных городов, Антиох считал, что война началась для него удачно.
КНИГА XXXVI
1. (1) В консульскую должность вступили Публий Корнелий Сципион, сын Гнея, и Маний Ацилий Глабрион [191 г.]1. (2) Сенаторы повелели им, прежде чем обсуждать вопрос о провинциях, позаботиться о делах божественных – принести в жертву взрослых животных во всех храмах, в которых большую часть года ставятся угощенья богам2, и молиться о том, чтобы помыслы сената о новой войне споспешествовали благополучному ее завершенью, счастливому для сената и народа римского. (3) Все жертвоприношения были благоприятны, уже при первых явлены были хорошие знамения. Гаруспики истолковали их так, что этой войной раздвинуты будут пределы римские, грядет победа и триумф. (4) Когда об этом было возвещено, сенаторы, освободив душу от сомнений, постановили запросить народ, (5) желает ли, повелевает ли он начать войну с царем Антиохом и всеми его приверженцами; и если народ повелит, то пусть консулы, коли им будет угодно, доложат обо всем этом деле сенату. (6) Запрос сделан был Публием Корнелием. Тогда сенат повелел консулам бросить жребий о провинциях Италии и Греции3. Тот, кому досталась бы Греция, должен был получить не только воинов, каких по распоряжению сената набрал или вытребовал для этой провинции, будучи консулом, Луций Квинкций4, (7) сверх того, он принимал войско, что в минувшем году переправил в Македонию по решению сената претор Марк Бебий5. (8) Наконец, ему дозволялось при необходимости еще принять – уже вне пределов Италии – вспомогательные войска от союзников, но численностью не более пяти тысяч. Консула предыдущего года Луция Квинкция было решено назначить легатом6 на эту войну.