49. (1) Квинкций знал об этих настроениях и сказал так: «Признаюсь, что слушать не стал бы я о мире с тираном, кабы была уверенность, что не погубим Лакедемон; (2) но так как справиться с Набисом можно только, похоронив его под развалинами великого города, то и рассудил я, что довольно будет оставить все как есть, ибо тиран ослаблен сейчас настолько, что обиды соседям своим не нанесет; (3) если же прибегнем к более сильным средствам, не погибнуть бы городу от самих стараний спасти его свободу». Окончив речь о прошлых делах, (4) Квинкций прибавил, что намерен со всем войском воротиться в Италию; (5) не пройдет и десяти дней, как услышат греки об уходе римского войска из Деметриады и из Халкиды; сейчас на глазах ахейцев возвращает он им Акрокоринф; и пусть все увидят, кто привык лгать – римляне или этолийцы; (6) они ведь упрекают греков, что те слепо доверили свободу свою римскому народу, сменили-де иго македонян на иго римлян. (7) Но ни делам этолийцев, ни речам их никогда нельзя было давать веры, сказал Квинкций. И посоветовал гражданам других городов ценить друзей не по словам их, а по делам и распознавать получше, кому должно доверять, а кого опасаться. (8) И свободой своей да пользуются греки в меру, ибо, разумно ограниченная, она целительна для каждого гражданина и для всего государства, но излишек свободы приводит к распущенности и необдуманности поступков, что нетерпимо для других и гибельно для тех, кто ей предается; (9) да озаботятся греки согласием между городами, между первыми гражданами и сословиями и между всеми гражданами в каждом городе: если все будут жить согласно, тщетными окажутся против них усилия царей и тиранов; (10) а несогласие и мятежи благоприятствуют злоумышленникам, ибо в городских смутах сторона, которая потерпит поражение, предпочтет скорее прибегнуть к помощи чужеземцев, нежели уступить согражданам. (11) Да хранят греки сами и да оберегают своим попечением свободу, что добыта для них чужим оружием, возвращена им чужой верностью; пусть народ римский знает, что вручил свободу достойным и не пропали напрасно благочестивые труды его.

50. (1) Услыша отеческие его наставления, прослезились радостно все, даже и сам Квинкций. (2) И ропот одобрения слышался то и дело, и призывали друг друга сложить слова его в памяти своей и в сердце подобно словам оракула. (3) А когда умолкли, сказал Квинкций, чтобы за два месяца отыскали римских граждан, которые у них в рабстве, и отослали бы к нему в Фессалию, ибо позор обрушится на их головы, если в освобожденной стране освободители останутся в рабстве. (4) И громко благодарили все Квинкция еще и за то, что побуждает их исполнить долг столь священный и непреложный. (5) В Греции в самом деле весьма много было римлян, что попали в плен во время Пунической войны, и, как никто из своих их не выкупил, то Ганнибал их продал. (6) Сколь велико было число пленных, можно судить по рассказу Полибия: он пишет, что содержание их обошлось ахейцам в сто талантов; выкуп же за каждого установлен был в пятьсот денариев. Так что, если расчесть, выходит, что было их в Ахайе тысяча двести человек, (7) а из того можно вывесть, какое число было во всей Греции.

(8) Собрание не разошлось еще, когда увидели, что гарнизон, здесь стоявший, спускается с Акрокоринфа, шагает прямо к воротам и покидает город. (9) Полководец последовал за своими воинами, а все шли за ним и громко славили спасителя и освободителя; и распростившись с провожавшими, возвратился Квинкций в Элатию по той же дороге, по какой пришел. (10) В Элатии он приказал легату Аппию Клавдию вести все войско через Фессалию и Эпир в Орик109 и там ожидать его. Ибо именно из Орика решил Квинкций переправлять войско в Италию. (11) И написал тотчас брату Луцию Квинкцию, который был его легатом и командовал флотом, собрать в Орике со всех концов Греции суда для перевозки воинов.

51. (1) Сам же Квинкций отправился в Халкиду, вывел гарнизоны не только оттуда, но и из Орея и из Эретрии, а после того созвал посланцев от всех городов Евбеи; (2) он напомнил, каково было им, когда пришел он, и каково теперь, когда уходит, и с тем отпустил посланцев. (3) Потом Квинкций отправился в Деметриаду и вывел оттуда гарнизон; а провожали их так же, как было то в Коринфе и в Халкиде. И продолжал путь к Фессалии, (4) где предстояло не только освобождать города, но также беспорядок и безвластие заменить разумным правлением. (5) Причиной же беспорядков были не одни лишь пороки времени или насилия царские и произвол, но происходили они также и от беспокойного нрава народа; от самых истоков своих и до наших дней ни одно народное собрание, ни одну сходку, ни какой-либо совет не умели люди эти провести без распрей и смуты. (6) Квинкций поставил судей и сенат, отобравши по состоянию имущества каждого, и тем сделал властными в городах таких граждан, кои более других стремились сохранять мир и спокойствие.

52. (1) Устроивши так дела в Фессалии, пришел Квинкций через Эпир в Орик, чтобы плыть оттуда в Италию. (2) В Орике все его войско погрузилось на суда, и поплыли в Брундизий; а из Брундизия шли через всю Италию до самого Рима словно бы на триумфе: впереди везли добычу, какую отняли у врагов, и вереница повозок не короче была колонны солдат. (3) Когда дошли до ворот Рима, сенат встретил Квинкция вне города; сенаторы выслушали отчет о делах его и поспешили присудить ему триумф, столь заслуженный. (4) Триумф длился три дня. В первый день несли оружие, дроты, бронзовые и мраморные изваяния – и больше их было отнятых у Филиппа, нежели взятых у городских общин; во второй день несли золото и серебро, обработанное, сырое и в монетах. (5) Было там сорок три тысячи фунтов серебра в слитках110 и двести семьдесят тысяч фунтов обработанного; множество сосудов всяких, больше всего чеканных, некоторые весьма тонкой работы, а также несчетно предметов из бронзы, с великим искусством сделанных, и десять серебряных щитов. (6) Серебряных монет было восемьдесят четыре тысячи аттических, что зовутся там тетрадрахмами111, каждая весом почти в три денария. (7) Золота было весом до трех тысяч семисот четырнадцати фунтов, я уж не говорю о щите целиком литого золота, да еще четыре тысячи пятьсот четырнадцать Филипповых золотых монет; (8) на третий день пронесли полученные в дар от греческих городов золотые венки числом сто четырнадцать. (9) Провели и животных, предназначенных в жертву. Перед колесницей триумфатора шли пленники и заложники из самых знатных родов, в их числе и Деметрий, сын царя Филиппа, и Армен Лакедемонянин, сын тирана Набиса. (10) Под конец въехал в город сам Квинкций; за колесницей его шагали солдаты в великом множестве, ибо он привел из Греции все свое войско. (11) И роздано было каждому пешему воину по двести пятьдесят ассов, каждому центуриону – вдвое больше и втрое – каждому всаднику. (12) И еще то отличало триумф Квинкция, что шли там римляне, вызволенные из рабства, все с обритыми головами112.

53. (1) В конце того года [194 г.] народный трибун Квинт Элий Туберон по сенатскому постановлению предложил народу закон, который и был одобрен: «Да выведены будут две латинских колонии, одна – в земли бруттийцев, другая – в земли фурийские113 ». (2) И для того назначили триумвиров, давши им власть на три года. Триумвирами стали для выведения колоний в землю бруттийцев Квинт Невий, Марк Минуций Руф, Марк Фурий Крассипед; для выведения колоний в земли фурийские – Авл Манлий, Квинт Элий и Луций Апустий. Гней Домиций, городской претор, созвал два народных собрания на Капитолии, где и утвердили тех триумвиров для обеих колоний.

(3) В том же году посвятили богам несколько храмов: Юноне Матуте114 – на Овощном рынке, по обету консула Гая Корнелия, данному за четыре года пред тем, во время войны с галлами; освятил же он храм будучи уже цензором; (4) храм Фавну эдилы Гай Скрибоний и Гней Домиций построили за два года пред тем на серебро, добытое от штрафов; и Гней Домиций освятил его, будучи уже городским претором; (5) храм Фортуне Примигении115 на Квиринальском холме посвятил Квинт Марций Ралла, дуумвир, нарочно для того назначенный; (6) а обет дал консул Публий Семпроний Соф за десять лет пред тем, во время Пунической войны; он же, будучи уже цензором, сдал подряд на строительство этого храма116; (7) дуумвир Гней Сервилий посвятил на Острове храм в честь Юпитера, а обет же дал за шесть лет пред тем, во время войны против галлов, Луций Фурий Пурпуреон, в ту пору претор; он же сдал подряд на строительство уже как консул117. Таково было свершенное в том году118.