12. (1) В сенате прочитано было письмо Квинта Минуция – претора, ведавшего Бруттием. «Ночью в Локрах,– писал он,– из сокровищницы храма Прозерпины похищены деньги; никаких следов, которые помогли бы найти злоумышленников, нет». (2) Сенаторы пришли в негодование: совсем недавно так много шуму наделало преступление Племиния58; выходит, постигшая его кара так и не послужила никому острасткой, святотатства продолжаются и продолжаются. (3) Сенат поручил консулу Гаю Аврелию написать в Бруттий претору письмо такого содержания: «Сенату угодно, чтобы следствие по делу об ограблении сокровищницы велось так же, как три года назад вел подобное дело претор Марк Помпоний59; (4) деньги, какие найдут, возвратить в храм; недостачу, случись таковая, восполнить; для очищения оскверненного храма, если претор сочтет это необходимым, провести искупительные обряды, как были они установлены в прошлый раз понтификами». (5) Святотатство это надлежало искупить тем более, что в те же примерно дни во многих местах явлены были знамения. В Лукании, как сообщали, пылало небо; в Приверне при безветренной и ясной погоде целый день стояло в небе багровое солнце; (6) в Ланувии в храме Юноны Спасительницы60 внезапно послышался среди ночи оглушительный грохот; все чаще то животные, то женщины приносили зловещий мерзкий плод: в Сабинской области явился на свет младенец непонятного пола, не мужского и не женского; отыскали и еще одного двуполого, дожившего уже до шестнадцати лет. (7) Во Фрузиноне родился ягненок со свиной головой, в Синуэссе – поросенок с человечьей; в Лукании на общественном поле – жеребенок о пяти ногах. (8) Безобразные эти создания казались гнусными порождениями запутавшейся природы. Наибольшее отвращение вызывали полумужчины-полуженщины, их приказали тотчас же вывезти в море, как поступили уже однажды с такими чудищами незадолго до того, в консульство Гая Клавдия и Марка Ливия61. (9) Децемвирам, однако же, повелели справиться об этих знамениях в Книгах62. По книгам выходило: следует исполнить те же обряды, какие исполнялись и прежде, да, кроме того, сказали децемвиры, надо, чтобы три хора по девяти дев прошли по всему городу, распевая священный гимн, и была бы дарами умилостивлена Юнона Царица63. (10) Консул Гай Корнелий следил, чтобы все это было исполнено в точности, как повелели жрецы-децемвиры. В прошлый раз пели гимн, сложенный Ливием64, на сей раз гимн сложил Публий Лициний Тегула.
13. (1) После того как были завершены все очистительные обряды, – ибо даже и в Локрах Квинт Минуций разыскал святотатцев, и из их имущества возместил храму похищенное, – и консулы собрались было уже отправиться по своим провинциям, (2) как многие частные граждане обратились в сенат, напоминая, что на этот именно год приходится третья выплата в погашение займа, который они в свое время в консульство Марка Валерия и Марка Клавдия [210 г.] предоставили государству65, (3) консулы же отказали им, объявив, что платить не из чего – казны едва достанет на снаряжение судов и войск, необходимых для новой войны. (4) Сенат не остался глух к сетованиям жалобщиков. «Государство,– говорили они,– ведет войны беспрестанно, одну за другой, и деньги, что дали мы на одну, расходуются на следующую; вот и выходит, что деньги у нас все равно как отобрали в казну, – мы помогли государству, а с нами поступают как с теми, кто навредил». (5) Требования граждан были законны, однако денег на выплату долга у государства не было, (6) и тогда сенаторы приняли решение, как бы среднее между справедливым и выгодным: поскольку большинство сетовало на то, что кругом распродается земля, им же крайняя нужда в деньгах на покупку ее, сенат постановил предоставить им участки из общественной земли в пределах пятидесяти миль от Рима; (7) а консулам такие участки оценить и взять за пользование по ассу с югера66; (8) когда же государство сможет выплатить долг, то, если кто предпочтет деньги, пусть возвратит участок. (9) Граждане с радостью согласились на такие условия. Участки эти прозвали «третья доля», потому что розданы они были в погашение третьей части займа.
14. (1) Вскоре затем Публий Сульпиций принес обеты на Капитолии и выступил из Рима, окруженный ликторами67, одетыми в походные плащи. (2) Прибыв в Брундизий68, он распределил по легионам ветеранов африканской армии, изъявивших желание продолжать службу, выбрал корабли из тех, что были под началом Гнея Корнелия, вышел в море и на следующий день высадился в Македонии. (3) Тут предстали перед ним афинские послы, умоляя вызволить их город из осады. В Афины немедленно отправлен был Клавдий Центон с тысячей воинов на двадцати боевых кораблях. (4) Царь Филипп, занятый в это время военными действиями под Абидосом69, сам осадой Афин не руководил. Он уже сразился на море с родосцами и царем Атталом, в обеих битвах потерпел поражение, (5) однако по-прежнему был преисполнен веры в свои силы, как оттого, что вообще отличался самонадеянностью, так и оттого, что заключил союз с царем Сирии Антиохом, – узнав о смерти царя Птолемея70, оба они стали готовиться к нападению на Египет и уже успели поделить его между собой.
(6) Афиняне навлекли на себя войну с Филиппом – без достойной причины и не понимая, что от былого величия у них не оставалось уже ничего, кроме заносчивости. (7) Началось с того, что в дни Элевсинских мистерий двое юношей-акарнанцев71 вошли вместе с толпой в храм Цереры72, не будучи приобщены к таинствам и не зная, что непосвященным находиться здесь запрещено. (8) Речи их и вопросы, которые они задавали, звучали для посвященных нелепо и сразу же их выдали. Юношей привели к предстателям храма и, хотя всем было ясно, что вошли они в святилище ненароком, их убили, будто виновных в неслыханном святотатстве. (9) О таком поступке, столь же бессовестном, сколь враждебном, акарнанцы доложили Филиппу, добились от него помощи и согласия, что они пойдут на афинян войной. (10) Пылая негодованием, они огнем и мечом опустошили земли Аттики и воротились к себе, нагруженные добычей. Тогда с обеих сторон приняты были постановления о войне, и она началась – настоящая, по всем правилам. (11) Тем временем царь Аттал и родосцы, преследуя отступавшего в свои пределы Филиппа, высадились на Эгине73. Отсюда Аттал направился в Пирей74, дабы подтвердить и возобновить союзный договор с Афинами. (12) Весь город вышел ему навстречу – граждане с женами и детьми, жрецы в облачении, даже боги, казалось, сошли со своих подножий, чтобы его приветствовать75.
15. (1) Народ тут же собрали на сходку, дабы царь мог перед всеми рассказать о своих намерениях. Вскоре, однако, догадались, что приличнее будет царю поведать о своих намерениях письменно, (2) нежели краснеть, исчисляя прилюдно свои благодеяния под возгласы одобрения и изъявления неумеренной лести, на которую всегда столь щедра толпа. (3) В письме, обращенном к собранию и там же прочитанном, царь поминал сначала о том, что сделал он для Афин, затем об успехах своих в борьбе с Филиппом (4) и под конец призывал афинян вступить в войну тотчас же, покуда и сам он, и родосцы, и даже римляне на их стороне: если упустите время, писал он, (5) потом будет поздно. Затем выступили родосские послы. Благодеяние, только что оказанное родосцами городу, было еще у всех свежо в памяти – четыре недавно захваченных македонянами афинских боевых корабля они отбили и вернули афинянам76. По всем этим причинам афиняне с великим единодушием решили начать войну с Филиппом. (6) Сперва царь Аттал, а затем и родосцы удостоились чрезвычайных почестей: с этого времени впервые упоминается триба, учрежденная сверх прежних десяти и названная Атталовой77; народ Родоса получил золотой венок за доблесть (7) и право афинского гражданства – так же как прежде предоставили родосцы право своего гражданства афинянам. (8) После всего этого царь Аттал вернулся к своему флоту на Эгину, а родосцы отплыли с Эгины на Кию78 и оттуда домой, посетив другие острова и приняв в свой союз их все, кроме Андроса, Пароса и Китна79, ибо там стояли македонские гарнизоны. (9) Аттал же на Эгине пребывал в полном бездействии, – он отправил гонцов с вестями в Этолию80 и ожидал оттуда ответного посольства. (10) Этолийцы, однако, были весьма довольны тем, что, худо ли хорошо ли, сумели заключить мир с Филиппом, и теперь вовсе не жаждали вступить в войну на стороне Аттала. Если бы в те дни Аттал и родосцы не дали Филиппу передышки, они сумели бы собственными силами освободить Грецию и стяжали бы себе тем великую славу. (11) Но они допустили его переправиться через Геллеспонт, расположиться во Фракии и собраться с силами и тем затянули дело, уступив всю славу римлянам, которым и суждено было вести эту войну и завершить ее победой.