Глава VI

ДРУЗЬЯ И ВЛЮБЛЕННЫЕ

Не трудно провести соответствующие параллели между жизнью Древнего Египта и современностью. Тем не менее, если мы хотим быть честными до конца, мы должны понимать, что карьера египетского законоведа или чиновника не совсем походила на карьеру его современного коллеги. Жизнь египетского воина, участника сирийской кампании, отличалась от жизни GI — американского солдата, воевавшего в Корее, или от жизни английского пехотинца в Малайе. Однако существует одна очень важная общечеловеческая черта, которая объединяет нас с древними египтянами и настолько приближает их к нам, что прошедшие столетия не играют никакой роли. Я имею в виду любовь. Страстность и нежность египетских любовных поэм заставляют трепетать паши сердца, несмотря на то что теплые тела, которые вдохновили их, давно уже превратились в прах, и только филологи бесстрастно исследуют строки, написанные когда-то для любимых глаз.

Тахает и Синухет встречались очень редко, и то под надзором родителей. Но молодые люди всегда находили возможность встретиться наедине. Дошедшие до нас любовные поэмы выдают нам тайны человеческих страстей, понятные всем, кто когда-либо любил. Однако представим себе, что они находятся в разлуке. Молодая девушка Тахает принимает друзей в саду дома своих родителей. Они возлеятт возле бассейна в тени смоковниц. Одни рабы подают им вина и различные яства, другие — танцуют и поют, чтобы развлечь их. Тахает в платье из тонкого льна, с гирляндой цветов на плечах, лениво опершись на локти, слушает песню, которая называется «Цветы в саду».

Цветок мех-мех вплетаю в свои венок.Как полный мех уравновешен мехом,Так сердце у меня в ладу с твоим;И, волю дав ему, лежу в твоих объятьях.Мое желание — снадобье для глаз:При взгляде на тебя они сияют!Я нежно льну к тебе, любви ища,О мой супруг, запечатленный в сердце!Прекрасен этот час!Пусть он продлится вечность,С тех пор, как я спала с тобой,С тех пор, как ты мое возвысил сердце,Ликует ли, тоскует ли оно — Со мной не разлучайся!В моем венке — вьюнок.Я вью венок — твой юный лоб венчать.Ведь я тебе принадлежу,Как сад,Где мной взлелеяны цветы И сладко пахнущие травы.Ты выкопал прохладный водоем,И северного ветра дуновеньеПриносит свежесть,Когда вдвоем гуляем у воды.Рука моя лежит в руке твоей.По телу разливается блаженство,Ликует сердце.Мы идет бок о бок…Мне голос твой — что сладкое вино.Я им жива.Еды с питьем нужнее мне Твой взгляд.(Пер. В. Потаповой)

Песня кончилась, гости довольны. Рабы вновь наполняют кубки вином. Другая певица начинает свою песню. Она подходит к сикомору и обращается к девушке, лежащей в его тени:

Шелест листвы сикомораЗапаху меда подобен.Пышные ветви егоСвежестью взор веселят.Грузно свисают плоды,Яшмы краснее.Листья под стать бирюзе,Лоском поспорят с глазурью.Ствол будто выбит из камняСерого с голубизной.Манит к себе сикомор,В зной навевая прохладу.Владелица садаЛюбимому пишет письмоИ дает отнестиБыстроногой садовника дочке:«Приходи погостить в окруженье подруг!»Деревья в роскошном цвету.Шатер и беседкаТебя дожидаются здесь,И домочадцы, как мальчики, рады тебе.Нагруженных пожитками слугВыслать вперед поспеши.Предчувствие встречи с тобойПьянее вина.Челядь сосуды несетС пивом различных сортов,Хлеба и овощи,Пряные травы, плоды в изобилье.О, приходи провестиТри усладительных дня под моими ветвями!Друга сажаютПо правую руку прекрасной.Она опьяняет егоИ покорна ему.Где стояло хмельное — гости хмельные лежат.Она остается с любимым.Обыкновенье у них —Уединяться под сенью моей.Что видел — то видел…Но я не болтливИ не обмолвлюсь об этом ни словом.(Пер. В. Потаповой)

В это время Синухет, который, как все образованные египтяне, умел читать, сидел в доме отца и читал свиток папируса. Он учится на жреца, и его отец (он сейчас отдыхает под колоннадой) думает, что его сын изучает священные писания. Он, вероятно, был бы оскорблен, если бы увидел, что в действительности читает Синухет:

Когда наконец уготовишь ты ложе, слуга?Говорю тебе:Покров из виссона возьми, чтобы тело ее облегал.Только не вздумай царское класть полотно!Простого — белёного — остерегайся подавно!Тканью, что миррой пропитана, ложе укрась для нее.Быть бы мне черной рабыней,Мойщицей ног!Мог бы я вволюКожей твоей любоваться.Рад бы стиральщнком стать яНа один-единственный месяц:Платья твои отмыватьОт бальзама и мирры душистой.Быть бы мне перстнем с печатью на пальце твоем!Ты бы меня берегла,Как безделушку,Из тех, что жизнь услаждают.(Пер. В. Потаповой)

Солнце клонится к закату. Тени деревьев в саду становятся длиннее, и поднявшийся легкий ветерок гонит мелкую рябь по поверхности бассейна. Звуки лютен и арф тихо разносятся над водой, смешиваясь с щебетанием и смехом молодых девушек. Теперь девушка поет дуэтом с юношей. Начинает песню девушка:

Пусть приходит Брат, когда захочет,Он найдет дом открытым,Он найдет постель, покрытую лучшим полотном,И прекрасную девушку в этой постели.