Встает, чтобы уйти и ногою отталкивает труп старика.

Прочь, падаль мерзкая, с дороги!

Входит Базилио

Базилио.

Кровь на руках его, о боги!Мой сын, убийца! Прав ваш приговор —Святые звезды! Горе и позор!

Сильвио.

Уйди, оставь меня!

Базилио.

Так вот – слепая сила,Царящая над участью людей.Так вот – судьба!.. Она твой разум ослепила,Мой сын, молю тебя, не отдавайся ейБорись, дитя мое...

Сильвио.

Не рок, и не светила,А прихоть старого глупцаМеня, законного наследника, лишилаПрестола, скиптра и венца.Не обвиняй судьбы: не ты ль, отец преступный.По мнимой воле рока и светилМеня в неведомых лесах похоронил?Забытый, брошенный в пустыне недоступной.Как сорная трава, я рос... И вот, теперь,Ты удивляешься, что дик я и мятежен,И непочтителен, и не довольно нежен..Кого мне почитать, кого любить?.. Я зверь!..Ни совести, ни Бога, ни отчизныНет у меня: ты сам лишил меня всего!..И мне ли слушать укоризныМучителя, тирана моего!..И ты в глаза смотреть мне смеешь.И не дрожишь, и не бледнеешь!Или твой сын, отец, до мщенья не дорос.

Базилио.

Дитя, не оскорбляй моих седых волос.

Сильвио.

Седые волосы, любовь и добродетель...Не правда ли за них я должен все простить?О, не прикажешь ли мне голову склонитьК твоим стопам, мой царь и благодетель?Так знай: одна лишь страсть закон души моей,Я голос крови презираю,И что мне власть отца, и что мне суд людей. —Их трусости в лицо мой вызов я бросаю.Вас, сумасбродных стариков.Щадить нельзя, и я на все готов —И перед кровью не бледнею.О, проучить я вас сумеюУпрямых, старых дураков!

Базилио.

Мой сын, ты опьянен могуществом и властью.Но знай: изменчив рок, не доверяйся счастью.Величие царей и слава промелькнетКак туча на заре, мгновенно потухая,С чела корона золотаяИ пурпур с плеч твоих спадет.И ты останешься забытым, одиноким.И ты очнешься вдруг, могучий, грозный царь.В глуши немых лесов – неведомый дикарь. И будет трон тебе казаться сном далеким...Прости, мой бедный сын, прости на век!..

Сильвио.

Постой!Что молвишь ты, старик? зловещая угрозаВ душе отозвалась смятеньем и тоской...Что если прав отец, и власть моя лишь греза.И только снится мне, что Сильвио – дикарьНа троне золотом великий государь?Но нет! Ведь Божий мир не призрак, не виденье.Еще я скиптр держу, еще я грозный царь...А если так – зачем, зачем в душе сомненье?О, я действительность так крепко охвачуВсем существом моим, прижму ее так смелоК груди, как теплое, трепещущее тело.Прильну устами к ней, из рук не отпущу,Пока в душе моей не задушу сомненье,И не почувствую, что жизнь не сновиденье, —А плоть и кровь... Я докажу себе,Что я воистину король!

Уходит.

Шут (один, над трупом слуги).

Нет, не буду унижатьШутки вольной....……………………………………Я помчусь, отваги полныйПрочь из клетки золотойОкунусь, как рыба, в волныЖизни бедной и простой!Царедворцев знаменитых,Гордых рыцарей и дамЗа отверженных, забытыхБедняков, нуждой убитых.Я так радостно отдам.И по буграм, и по селамВместе с труппой кочевой.Стану циником веселымЯ бродить в толпе людской.По дощатым балаганам,С арлекином полупьянымБуду счастлив я душой.Здравствуй, бедность, здравствуй, воля,Аромат ночного поля,Ястреб в небе голубом.И грачи, и скрип телеги,И цыганские ночлегиЗа пылающим костром!..

Пир. Сильвио, кавалеры и дамы. В стороне Базилио инкогнито в черном плаще и Виночерпий.

Базилио (тихо).

Вот яд. Но волю нашуИсполнишь ли ты, раб?

Виночерпий.

Царь, нет слуги вернейМеня...

Базилио.

Так знака жди, и в чашу,По манию руки моей,Ты принцу Сильвио отравы сонной влей.

В другом конце залы разговаривают двое придворных.

1-й.

Кто эта девушка, сеньор, что с принцем рядомСидит на троне золотом?Она – царица гордым взглядомИ повелительным челом.