Выкручиваюсь

Кручу — кручу — выкручиваюсь,Гадаю и выгадываю,Из времени выпутываюсьИ свечкой в воду капаю.Плачу — плачу — выплачиваю,И я смеюсь, не плачу я,Но снова вижу в зеркалеЛичину незнакомую.Она опять подстриженаНеловким парикмахером,Рукой своей не волосыДуша перелохмачена,Как в руки лезут ножницы,Каким же притяжениемВлечет к обрыву, к пламени,На острые края?Я от тебя выкручиваюсьИ каюсь виноватою,Но снова перед сказкоюГорит душа косматая,Горит душа косматая…

Декабрь 1993

Когда

Снег под утро ляжет,

И неплохо даже

То, что в доме не наточены ножи.

О. МитяевИз крана капает вода,И не наточены ножи.О, эта сумрачная жизнь,О, это сладкое когда.Когда прощанье уязвит?Когда ослабнут удила?Когда бы эта боль прошла?Когда пойму, что это стыд?И не поймать за хвост вчера,И в послезавтра не попасть,Сегодня раскрывает пастьИ осветляет милый мрак.И не узнать мне никогда,Какого черта кран бежит,Никто не точит здесь ножи,И я не ведаю стыда.

Январь 1994

Осколки-1

Когда обожжет меняНаверно сойду с умаИ буду молить, кляня,Чтоб вечной была зима,И вновь учиню побег.Тебя я терзала зряЯ только подталый снегПоследнего декабря.Я только печальный лучЛуны. Я бледна как мел.Я рвусь к оболочкам душИ жажду слиянья тел.Как больно моей лунеВблизи от хмельной земли,В своем не постигну снеКак там без меня могли?Как можно, не помня дня,Слить с телом душевный жар?Когда обожжет меняСтихией взойдет кошмар.

Январь — февраль 1994

Осколки-2

Осколками швыряласьИ гасла, разбиваясь.О брат мой, нет покояДуши лицо живоеЯ возродить пытаюсьИ в зеркале теряюсь.Я гасну, разбиваясь,И вырваться пытаюсь,Как пойманный бесенок,Верните мой осколок,Уйдите, не касаясь.Безбожница я, каюсь.Безбожница я, каюсьГрехи свои считая,Одна в проклятом небе, Где солнце в туче тает.Ты видишь — догораетПоследний сполох гнева.Быть сладко неплененной,Быть сладко непрощенной,Страшнее — разделенной,Разорванной, склоненной.Погас последний сполох,Верните мой осколок.

Январь — февраль 1994

Осколки-3

Бесчувственное гасло, отступая,Желаньям подчиняясь лишь на сон,Я руки целовала, засыпая,Нарушив очевидности закон.Одна из прочих, равно одаренных,Благословляла, плакала, звала,И, будучи до сна непробужденной,Я слишком нежной, кажется, была.Я руки целовала, засыпая,Но уходил, и убегала прочьБезумная, упрямая, слепая,Нелюбящая, преданная дочь,Сестра, подруга, странная, чужая,Неизбранная, гордая, без словЯ знала все и, вовсе не вникая,Твою нещадно волновала кровь.Но уходил, и убегала, тая,Но возвращался и терзал без слов,И говорил — ты любишь, да не знаешь,И клялся в том, что это не любовь,И по пятам ходил, теряя силы,И подарил нетронутую боль.И снилось мне, что я тебя любила.И знаем мы, что это не любовь.

Январь — февраль 1994

Осколки-4

Я буду в ладонях твоихПеременным огнем.Но правда лишь в том,Что увязла в кощунствах твоих.Зачем удивлен, что молчуЯ с тобой не права.Какой же ценой за слова,Что шепчу, заплачу?Равны мы во зле, лишь во зле,Новой боли учусьОпять загорюсь, засвечусь,Где тебе уже тлеть,И там, где близки, как в бреду,Наши души дотла,Неприкосновенны тела,Хоть гореть нам в аду.Я в воду ступаю опять,Но доплыть не смогу.Ведь ты на своем берегу,Там, где мне не стоять.И вижу, глаза приоткрывТо ли я, то ль не яТам новая нимфа твояНачинает заплыв.